Не видно на завалинках прогретых
Сидящих на подушечках старух –
Ужели только звуком песен спетых
Теперь во мне останется Катрух?
Где вы, родные, милые старушки?
Без вас кривая улочка мертва.
В каком чулане сложены подушки,
Куда уплыли тихие слова?
Осиротела тесная долина,
Уплыли в вечность ваши имена.
Чужие здесь Сусанны и Алины –
Другой народ, другие времена.
Завалинка пустует над Самуром –
Вернитесь, Тикезван и Пирдоус!
Мне холодно без вас в ущелье хмуром,
И времени несносен тяжкий груз.
Ворчит Самур, долину полня гулом,
На перекатах плещется вода.
И только тени ваши над аулом
Из дальних стран влекут меня сюда.
И старую опять тревожа рану,
Давнишний вспоминаю разговор.
До смерти повторять я не устану
Слова, что прозвучали среди гор:
– Темны глаза твои, как тихий омут,
О чём грустишь сегодня, Тикезван?
– Я зябну. Все ущелья в сером тонут,
Холодный надвигается туман.
– Тут сыро, Тикезван, иди же в саклю –
В камине старом разведи огонь.
– Зачем? Во мне тепло давно иссякло,
Везде туман – всё погрузилось в сон.
– Ну, что ж, тогда прощай и будь здорова,
Хотел я, Тикезван, тебе помочь.
Не знаю я: увидимся ли снова?
– Мне много лет, и все уходят в ночь…
…Не стало Тикезван в долине горной,
И, горлицей слетев в забвенья край,
В долине, под скалой, от скорби чёрной,
Я знаю, обрела она свой рай.
Прощай! Сосна застыла над аулом,
Всё то же, так же холоден туман,
Шумит река, тревожа давним гулом,
Всё то же – только нет здесь Тикезван.
Прощай, родная! Та скала похожа
На абрис твой, ушедшая во сны…
Самур густую тишину тревожит,
И тянет, тянет запахом сосны…
|
