Слоится серый сумрак в доме и снаружи, -
Я мёрзну в саване задёрнутых гардин,
И только мысль мерцает во вселенской стуже:
«Смирись, иначе ты останешься один.»
Я может, с веком и смирился б, поневоле,
Не замечая привкуса стальной узды
И ртом разорванным хрипел о сладкой боли,
Когда б седок не заслонял мне свет звезды.
Но лучше пристрелите здесь, на переправе,
Где отзвуком мечты полна ещё земля
И где, ещё живые, мёдом пахнут травы,
Струятся на ветру султаны ковыля.
Меняет век и русла рек, и флаг на крыше,
И не всесилен человек, чтоб всё сберечь,
А всё ж, есть вещи быта и еды превыше:
Мечта, любовь, свобода и родная речь.
Со мною груз ненужный веку и отныне
Я вынужден беседовать с самим собой,
С поклажею своей, как бедуин пустыни,
Эпохе человека стадного чужой.
Под неба куполом беззвёздным, рукотворным
Мы не венцы творения – ни я, ни ты.
Иные символы под этим небом чёрным –
Число на троне и из пластика цветы.
|
