А огонь был и ярок и звонок.
От него удалось спасти,
средь немногих парней и девчонок,
мальчугана лет десяти.
Ученик четвёртого класса.
Руки, ноги сожгло у мальца,
и сплошная кровавая масса
багровела на месте лица.
В том огне умирали дети,
и хоть слышалось всюду: "Беда!" -
из виновных никто не ответил
за трагедию эту тогда.
Время, время... судья и лекарь.
Время - гнева и памяти вор,
свой диагноз системе: "калека" -
выносило, как приговор.
Не спеша покрывались пылью
пепелища и блики огней,
как травой обрастали былью
имена тех весенних дней.
Жгла Земля свои вечные мили,
шла страна, как и прежде, "вперёд".
Успокоились все, позабыли...
Так казалось и мнилось.
Но вот
в подворотне забвенья, где глухо,
где так тихо, темно и легко,
вновь пустилась плясать "старуха",
не жалея своих каблуков:
словно жуткой требуя дани,
взвились жаркие "руки" огней -
запылали дома и бани,
кем-то запертые извне.
В них горели те, что когда-то,
загубив, искалечив, смогли
избежать справедливой расплаты,
что ушли от тюрьмы и петли.
И повсюду вестником смерти,
неизбежности злого конца,
был листок в самодельном конверте,
а на нём - человек без лица.
|
