Ноябрь окунулся в бесцветную зябкую стужу,
Продрог, но блуждает в усталой уснувшей листве.
На голову крошится небо и сыплется в лужи,
И липнет к подошве наивно в своём естестве.
Но страх запечатанный прячут опавшие жизни,
И скомканы судьбы, а сорванный лист у межи…
Вздыхает о прошлом, пожухлом, немного простывшем,
Промокшем до нитки, но в лужи с надеждой глядит.
Они же свинцовые к жизни совсем безразличны,
Пред ними бездумно ты душу напрасно не рви…
И всё, что свершилось до них, было как бы вторично...
А цельность души, только ноет, болит изнутри.
Как режут садняще осколки банальных упрёков,
Тоскуя в рябинах, среди раскалённого дня,
События в лицах с пометкой истёкшего срока
Тот алый кумач, что пролился на дни октября…
Но жизни урок был не впрок, ну а, кто без изъяна?
И красным пылает восток, а хотелось тепла,
И чёртов фантом бередит загрубевшие раны,
Но выжжено памятью всё без остатка дотла.
А призрак в тумане скрывает незрячую тайну,
И конь Есаула не может найти седока.
Вошел он в историю, видно совсем неслучайно
Тот стук по лоскутной брусчатке, как эхо в веках.
___________________________________________
Уходит ноябрь очень тихо и даже не споря,
Безропотно в сон отойдя, как больное дитя.
И воют ветра на прощанье в осеннем миноре,
Баюкая что-то невнятно,
тоскуя, грустя.
|
