Хочу в театр
Мне жена вчера в слезах заявила прямо:
«Надоело – говорит – больше нету сил!
Что упёрся на меня, словно бык упрямый.
Ты в театру бы меня хоть разок свозил.
Ох, устала от житья, от свиней, коровы.
И не лезут в сапоги ножиньки мои.
Вона, Клавка из СЕЛЬПО, баба агронома,
Ездит к морю покупать серьги и кольи».
У меня тут к горлу ком – жалко стало бабу.
Тридцать лет. А что видали? – Сено да навоз.
Ночь не спал. Как утром встал, гнал корову к стаду
Думал – где же денег взять, всё чесал свой нос.
Слово дал себе – «Свожу!» - аж под ноги плюнул.
Полегчало. И в груди разгорелся жар.
Боровку, что не подрос, - нож под сердце сунул
И к обеду свеженинку прямо на базар.
Туалетную воду ей купил в наборе.
А себе – одеколон, кой ещё чего –
Ну, чтоб запахи убить, а внучонку, Боре.
Шоколад, да мармелад – как же без него.
Ночь бессонная пришла, словно перед боем.
«Слышишь, Вань, а как же нам там себя вести?»
Чую; нервы – на пределе – щас зальётся воем –
«Их порядки-т, городские, надо бы блюсти».
«Спи, Валюха. Не гунди. Всё нормально будет
Мы, сперва со стороны, поглядим: что, как?
Да в конце-то же концов – мы такие ж люди.
Не задаром же кололи нонче боровка».
«Я корову подоить – попрошу соседку.
И телёнку молока – баба Варя даст.
Люска курам сыпанёт, приглядит наседку.
Вот за шурином твоим – нужен глаз да глаз.
Я в потёмках на крыльцо в одной майке вышел.
Затянулся «Беломором». «Что Мухтар – не спишь»
Месяц ясный, как хрусталь, высоко над крышей.
«Ваня, где же ты пропал? С кем там говоришь?»
Как отпели петухи, встали, причесались.
Уж к автобусу пора. Вышли со двора.
Мать чесная – баб-то сколь. «Вы чего собрались?»
«Правда ль, нет ли, будто Валька едет в США?»
Ну его, театр-то…
От стеклянных, от дверей, и почти до зала
Ярким пламенем горит на полу ковёр.
«Мама милая моя…» - Валька прошептала.
Знать по нём бы что идти – ноги бы обтёр.
И гляжу – все по нему. Ну и мы не хуже.
Только вот подмышки вдруг начали потеть.
Сердце – в рёбра кулаком – просится наружу.
Будто в самолёте я – только б долететь.
Ну, а чтоб, в себя придти, прямиком - к буфету.
И воркуем под коньяк, словно голубя.
«Вань, а ктой-то там висит, на больших портретах?»
«Это их доска почёта, дурочка моя.
Ты талон от гардероба спрячь поглубже в сумку.
И не пей так много «Колы» – три часа терпеть».
«Ты такой солидный, Вань. И подтянут в струнку.
Только, как там дома-то? Знать бы, поглядеть.
Ой, ты только посмотри – люстра-то какая.
А билеты, Вань, на память надо бы сберечь.
Это сколько ж лампочек, в люстре, мать честная.
Всей деревней за сто лет нам бы их не сжечь.
Странный, Ваня тут народ – шёпотом бормочут.
Непривычно как-то всё и на нас глядят.
Не по нашему, вон те, слышишь, как лопочут.
Сразу видно, иностранцы – пьют, а не едят.
Только, вот душа моя, прямо изболелась.
За корову, да за всё, ох Ванёк ты мой.
Как в чужие сани я ненароком села.
Ну его, театр-то! Едем, Вань домой».
/Из сборника «Рассказы ушедшего деда/
|
