Он не восседает. Он – дышит бумагой,
В щели меж делом и буквой закона.
Лицо? – Лишь оттиск на кляксе случайной.
Голос? – Шуршанье скоросшивателя стона.
Незрим. Неосязаем. Невесом.
Но властен, как циркуляр под подписью темной.
Он – Призрак Канцелярии. Бюрократомон.
Его экзистенция – пунктир огромный.
Придешь – секретарша, звеня браслетами:
«Его нету. Был. Или будет. Не знаем».
Тенью скользнув по коридору этим,
Он резолюцией воздух пронзает:
«Отказать!» – эхом в потолках гипсовых.
«Рассмотреть!» – стукнет мышино в плинтусе.
Подпись его – как паутина слов,
Ловит просителей в сети абсурда.
«Гражданин! – кричу я пустой портретной раме
(Где должен бы лик висеть, но висит пыль). –
Где ваше дело? Где ваше право?»
А в ответ – лишь скрип канцелярской мыли:
«Он внутри процесса! Он – суть инстанции!
Его физика – файл, его дух – инструкция!»
Словно железный ветер в государстве,
Он веет, незримый, рождая разруху.
«Как докричаться? Как добиться слова?»
– «Пишите заявленье! В трех экземплярах!»
«Но где же он сам? Его воля, основа?»
– «Он слит с отчетностью! В цифрах, не в дарах
Живого общенья! Он – дух ведомости!»
Как циник лихой, я б взревел медией:
«Да высунься, призрак, из щели злости!
Или ты – лишь мираж системы белой?»
Но молчание – лучший его диалог.
Он правит бестелесно, как догма.
Он – дырка от бублика в месте высоком.
Он – чистый нуль, возведенный в программу.
О, мощь небытия! О, власть отсутствия!
Ты строишь клетки из пустот холодных.
Твой памятник – очередь, полная бешенства,
Где каждый бьется о стены бездонные.
И я ухожу. Под аккордом проклятий.
Над дверью – табличка: «В. Присутствующий».
Он – гений системы. Без глаз, без объятий.
Пронзительный миф бюрократии сущий.
Ирония века! На троне из справок
Владычествует призрак без плоти и костяка.
Живые – в приемной. А он – в безотвязках
Бюллетеней, подписанных… одиночеством века.
|
