Не молния в бездонной синеве,
Не град, что бьёт в оконные заплаты –
Во мне, сквозь прах истлевших слов в траве,
Встаёт дрожащее признанье свято.
Не соловей, сорвавшийся с ветвей
В надтреснутое пенье сладкой муки –
Во мне, сплетясь с дыханьем бытия,
Клокочет имя, жжёт уста, как руки.
Вот вымолвить! Но нёбо нёбом – свод,
Гортань сомкнута, будто клятвой вечной.
Как вырвать звук, что вечно наперёд
Струился тайной, влагой беспечной?
Не пламень ли, что тлел в глуби веков,
Пробил гранит немых земных пластов?
Не сок ли тот, что корнями впит внятно
Подземный гул и шёпот звёзд раската?
О, как донесть до слуха твоего
Не крик – а трепет, что лучится кротко?
Не речь – а дрожь, где каждое «его»
Есть колос, взращенный на бездне кратко?
Мой голос – лист, гонимый вихрем встреч,
Мой взгляд – роса, что падает беззвучно.
Прими не слово – этот жгучий плеч
Биенье жил, где пульс поёт созвучно
Твоим шагам... О, немота! О, страх!
Вся плоть – один сплошной невысказ, пламень.
Не требуй букв, не ищи в губах
Ответа – он во мне, как вечный камень,
Как тишина меж грозой и землёй,
Как тайна, что светла и необъятна.
Я нем. Но целый мир, дрожа, порой
Звучит тобой – и это внятно.
|
