Он зажал мне рукою рот,
И с вином «мутилось» сознанье,
Помню этот «костлявый зоб»,
И истошные им колебанья…
Он не брезговал кровью и рвотой,
занят был своею жертвой, "охотой",
надругаясь над плотью в грязи,
не страшась проходящий толпы…
Так насиловал он «тело-мясо»,
не прошло, наверно, и часа,
на лице «слезы грязи» в крови,
он поправил брезгливо штаны…
Посмотрел безлико надменно,
пнул ногою, чтобы гордо пройти…
прочь ушел, только помню шаги,
бесконечны казалось минуты, следы…
Что не смоешь струей и воды,
так налипли куски - "грязной вины".
Столько боли! А вокруг тишина,
так душила «бечёвка» стыда.
Впереди только с небом свиданье,
я сама прекратила дыханье…
Я сама прекратила дыханье,
там надеюсь найдут оправданье.
Оправдаюсь ли я?
|
