Чужой успех — как холст лицом к стене:
не дар, не лот, а зеркало изнанки,
где в каждой трещине и в каждом шве
ты узнаёшь собственные ранки.
И то же — в кровном родстве. Ведь всегда
тень дольше тела. В общем карантине,
где мы — заноза, сор и ерунда,
прилипшая к несущейся махине.
Наш грех не в жажде чем-то обладать,
а в знании: чужой свободный смех
звучит не нам. Его нам не догнать.
Там — вакуум, оставленный для всех.
Ты ждешь в углу, застыв в своем рывке,
твой силуэт — изломанный и длинный —
становится предлогом в черновике,
где вечность пахнет сыростью и глиной.
Свело гортань. И в мутной глуби луж
твой профиль — лишь погрешность, сумма врак.
Прогресс в одном: ты сам себе не нужен,
ты вынесен за скобки, как сорняк.
Ты больше не участник, ты — зазор.
Ты вне систем, ты призрачней и тише.
Почти живой, но вписанный в позор
того, кто изнутри себя не выжил.
|
