Чужой успех-как холст лицом к стене:
не дар, не лот, а зеркало изнанки,
где в каждой трещине и в каждом шве
ты узнаёшь собственные ранки.
Тень дольше тела. В общем тупике,
где мы-заноза, мусор, ерунда,
мы-лишь пятно на чистом полотне,
где в «никуда» уходят поезда.
Наш грех не в жажде чем-то обладать,
а в горьком знанье: тот свободный смех
звучит не нам. Его нам не догнать.
Там-вакуум, оставленный для всех.
Ты ждешь в углу, застыв в своем рывке,
твой силуэт-изломанный и длинный-
стал лишним словом в вечной той строке,
где почва пахнет сыростью и глиной.
Свело гортань. В прозрачной глуби луж
твой профиль-лишь погрешность, сумма врак.
Прогресс в одном: ты более не нужен,
ты вынесен за скобки, как сорняк.
Ты больше не участник, ты-зазор.
Ты вне систем, ты призрачней и тише.
Почти живой, но вписанный в позор
того, кто изнутри себя не вышел.
|
когда ты входишь в темный двор с пакетом.
Он не про лот и не про холст в стене,
он просто — факт. И спорить глупо с этим.
Там, за стеклом, смеются и пьют чай,
звенит хочу, и жизнь идет по маслу.
А ты стоишь — сутулый, невзначай,
и ждешь, чтоб это зарево погасло.
Не жажда обладать берет за грудь,
а то, как ладно скроено не нами.
И в этот праздник нам не заглянуть —
мы лишь свидетели за шторами-словами.
Мы — почерк на полях, обрывок дня,
заноза в чьем-то рваном, тонком пальце.
Успех не судит, он не ждет меня —
он занят танцем...
А вы попробуйте писать без нейросети.
Не надо подражать Бродскому. У вас исчезнут штампы и сбои.
Даже если человек один в четырех стенах, не надо унывать.
По аватарке видно, что вы преодолевает кризис.