Ночь. Улица. Метель над переулком
Кроит холсты московской нищеты.
Там тени бродят в лабиринте гулком,
Сжигая за собою все мосты.
Мы впаяны в гранитные оковы,
Вдоль мёртвых стен, застывших навсегда.
Но чей-то шаг-и вспыхнет искрой новой
Под самой кожей давняя беда.
Утрачен слух. Лишь праздничное чванство.
Забыт язык родного естества.
В немом предчувствии, в глухом пространстве,
Оцепенев, прислушалась Москва.
Там, сквозь метро и скрежет бесконечный,
Где каждый-лишь двойник и смутный блик,
Проходит Он. И зов Его предвечный
Вдыхает жизнь в застывший этот лик.
Я не молю. Коснусь лишь раз ладонью
Седого льда, покоя немоты.
Любовь-зерно, вспоённое бессоньем,
Взламывает зимние черты.
Пусть небосвод-лишь саван над столицей,
Но в светлый час, когда пришёл Господь,
Пред бездною Божественной десницей
Святой огонь преображает плоть.
|