Я шёл по льду. Здесь тракт берёт разбег.
Здесь не живут. Здесь выбивают рёбра.
Сметает ветер прошлогодний снег
В пролёт окна — пустого и недоброго.
Там, на столбе, в петле, как лютый знак,
Застыла птица — пепел и железо.
Мы всё, что грело, выжгли добела,
Оставив известь в приграничном срезе.
Она молчала. Я замедлил шаг.
Нам не постичь, какой она породы.
В той бездне, где обосновался мрак,
Смерть — это лишь расширение свободы.
Душа к суку, как к мясу, прикипела,
Сменив тепло на ледяной зажим.
И в белом небе — выстуженном, белом —
Мы больше не горим, а только дребезжим.
|