I
Умерла луна. Ее тучи похоронили в 5:30.
Ну и Царство ей Небесное.
Я опять полечу на восток с раннеутренними птицами.
И,если честно,
То
Я даже сам не пойму зачем. Наверное, чтоб
В стотысячный раз Господь-Бог надорвал живот:
Рвется из клетки мира к любви, мечется,
задыхаясь в полуденной пыли человечек. Все
Ему - видать - делать или терять нечего.
II
И, возвышая над морем бед полуостров необитаемый
головы, говорит одной девушке, что стесняется.
Жаль его. Но попытки в любви объясниться читаемы
и просты. Словом, снова человечек раскается,
Что в безумии чувств поспешил.
И опять слезный вой разнесет мой чердак на куски.
Как в бомжа бороде миллионами вши
Копошатся,
Так в моей голове, неустанно спорят двое о том
стоит ли доживать до восемнадцати.
ПРОСТИ...
III
- Я не сплю. Почему? Оттого, что опять
в иррациональном страхе тебя потерять
пребываю. Расстояние, знаешь ли, убивает.
С каждым днем все труднее справляться с собой.
А особенно трудно блокировать мысли.
С каждым днем, присосавшись к бутылке пивной,
жду все дольше, пока жизни комп перестанет виснуть.
IV
На стене портрет - мое детское фото:
Самодовольный малолетний дебил висит.
Я беру травмат и стреляю в глаза, в нос, в рот его
за то, что в момент съемки тебя он еще не любил.
"Умри! - кричу, - умри, если не любишь ее, как я люблю!"
И осколки сыплются на диван, за него, и в меня отскакивают.
V
Я уверен, Бог нам с тобой, родная, еще разрешит увидеться.
Значит, приеду. Уроню голову тебе на колени
и, захлебываясь плачем, скажу: "Нормальные люди в 5:30 спят,
а я смотрел как луна умирала в это самое время".
Мне забыться бы и реветь позорно
прямо в курточку, в руки и в ароматные волосы.
А после - рвать на себе ветровку "Stussy" демисезонную.
И приходить к спокойствию и слезам снова от любимого голоса.
VI
Ты, родная, верь. Только верь без раздумий моим словам:
Я люблю тебя. И, хотя, говорят, что любить легко -
Все вранье. Но, что еще сложней -
сочинить глупый безнаказанно стих.
НЕ ПРИВЕДИ, ГОСПОДИ И ВАМ
ЖИТЬ, КАК МНЕ,
С ТРЕВОЖНЫМ ТИПОМ ПРИВЯЗАННОСТИ.
|