Лежал намедни, созерцал пупок.
Диван врос в спину, мысль кольнула в бок:
Авось, женюсь? Диван-то на двоих,
Авось, найдется баба из немых.
Качнулся маятник в лунное окно, —
Я встал и вышел, было все равно.
Авось — мой штурман, пьяный и слепой,
Ведет меня нехоженой тропой.
Трамвай гремел, как старое ведро,
Хотел вскрыть ребра, заглянуть в нутро.
Авось чихнул — чрез рельсы я взлетел,
Как тополиный пух, и невредим, и цел.
Прижала шайка: «Жизнь или кошель?»
Я им в ответ: «Авось, я — дуб иль ель?»
И гопников накрыла пустота,
Вопрос: «Кто — Я? » их мучил неспроста…
В реке тонул, как ржавый старый болт,
Авось под ноги сунул мелкий брод.
Я взмыл, как пробка, вопреки среде,
И в нимбе, аки, шлепал по воде.
Присел живёхонек, на лавке — рад.
Авось, сейчас подкатит миллиард?
Но вместо денег — дама в черном льне,
С косой, как будто косит при луне.
Я ей: «Мадам, я весь во власти страсти,
Не лох, небось, и ловок-от-напасти.
Так тянет к вам — в вуали из чернил —
Авось, я вам своим овалом мил?»
Она в ответ: «Я — твоя Авоська,
Заноза-Смерть, вечная загвоздка,
Что безучастьем берегла твой зад.
Поедем мы в турне в убойный ад.
Там подберу отель — на бездну вид!
А сауну протопит сам Аид».
А я в душе: «Ну, кажется пропал!?»,
Когда в меню черт цены диктовал.
Авось, и тут мне крупно подфартит,
И мы проскочим этот адский трип.
Ведь если мне с «авось» сходило с рук,
То Смерть моя — ближайший в мире друг.
|
