В покоях, где тени длиннее веков,
Где ладан струится, как тихий зов,
Она, словно статуя в сумрачной мгле,
Ждала, что придёт к ней последняя весть.
Не крик, не мольба - лишь глухой полувздох,
Как будто сама Исида ведёт её в путь.
И в чаше не яд, а змеиный зрачок,
Что смотрит, как вечность, не смея уснуть.
«О, госпожа, - шепчут рабыни в ночи, -
Не брось нас одних посреди этих свечь,
Среди этих стен, где молчит фараон,
Где тень его власти - как каменный сон».
Но взгляд её - как свиток вещих строк,
Где Нил, и звёзды, и лазурь дорог.
И тихо, без дрожания ресниц,
К скользкому шёлку змеиных колец.
И змей, как посланник из царства теней,
Коснулся её - и настал светлый день.
Для той, кого Рим не сумел удержать,
Чей дух устремился в предвечную гладь.
Рабыни, как тени, склонились без слов,
Их руки - как ветви, их слёзы - как кровь.
Они вслед за ней - в лабиринты мечты,
Где Сфинкс охраняет врата темноты.
И ветер в колоннах поёт, словно жрец:
«Так уходят царицы - сквозь пламя и лёд,
Сквозь шёпот богов, сквозь завесу времён,
Где змей - не смерть, а священный закон».
| 
