В городе - мрак, в небе - свинцовый покров, Колокол бьёт, возвещая недуг. Тень проскользнула меж мёртвых домов - Чумного доктора мрачный досуг.
В маске птичьей, с посохом, в чёрном плаще, Он сквозь чуму пробирается вновь. В сумках - травы, настойки, зловещий резец, В сердце - надежда, в глазах - лишь любовь.
«Я не спаситель, - шептал он в ночи, - Но я останусь, пока не паду. Пусть мои руки в язвах, в крови, Я не оставлю их в этом аду».
Он врачевал, но чума - как огонь, Жадно глотала и слабых, и сильных. Каждый день - новый гроб, новый стон, новый вой, Каждый вечер - молитвы, как крик бессильных.
Когда рассвет едва коснулся крыш, Он рухнул у порога, взор потух. «Я сделал всё, - но рок решил, Что ныне мой черёд… Последний вздох».
Но в углу, где тени сплетались в узор, Девочка тихая, в рваном платке, Смотрела на него, как на светлый узор, В её взгляде - огонь, в её сердце - тоска.
«Учитель, - сказала, - я останусь с тобой, Я выучу травы, я выучу речь. Я буду идти сквозь чуму, как и ты, И свет сохранять, хоть мир стал как печь».
Он улыбнулся, едва шевеля губами: «Возьми мой посох, мой плащ, мой резец. Пусть твоя воля будет крепче, чем камень, Пусть твой огонь не погаснет вовек».
В ту ночь, когда тело его унесли прочь, Она натянула маску, не дрогнув ничуть. Взяв сумку его, шагнула в тьму, Где чума шептала: «Тебя я жду».
Чумной доктор ушёл, но живёт его воля, Ей досталась дорога сквозь чёрную долю. В её руках - надежда, как тонкий побег, Что проклюнется к свету, как первый рассвет.
| 
