В городе - мрак, в небе - свинцовый покров,
Колокол бьёт, возвещая недуг.
Тень проскользнула меж мёртвых домов -
Чумного доктора мрачный досуг.
В маске птичьей, с посохом, в чёрном плаще,
Он сквозь чуму пробирается вновь.
В сумках - травы, настойки, зловещий резец,
В сердце - надежда, в глазах - лишь любовь.
«Я не спаситель, - шептал он в ночи, -
Но я останусь, пока не паду.
Пусть мои руки в язвах, в крови,
Я не оставлю их в этом аду».
Он врачевал, но чума - как огонь,
Жадно глотала и слабых, и сильных.
Каждый день - новый гроб, новый стон, новый вой,
Каждый вечер - молитвы, как крик бессильных.
Когда рассвет едва коснулся крыш,
Он рухнул у порога, взор потух.
«Я сделал всё, - но рок решил,
Что ныне мой черёд… Последний вздох».
Но в углу, где тени сплетались в узор,
Девочка тихая, в рваном платке,
Смотрела на него, как на светлый узор,
В её взгляде - огонь, в её сердце - тоска.
«Учитель, - сказала, - я останусь с тобой,
Я выучу травы, я выучу речь.
Я буду идти сквозь чуму, как и ты,
И свет сохранять, хоть мир стал как печь».
Он улыбнулся, едва шевеля губами:
«Возьми мой посох, мой плащ, мой резец.
Пусть твоя воля будет крепче, чем камень,
Пусть твой огонь не погаснет вовек».
В ту ночь, когда тело его унесли прочь,
Она натянула маску, не дрогнув ничуть.
Взяв сумку его, шагнула в тьму,
Где чума шептала: «Тебя я жду».
Чумной доктор ушёл, но живёт его воля,
Ей досталась дорога сквозь чёрную долю.
В её руках - надежда, как тонкий побег,
Что проклюнется к свету, как первый рассвет.
| 
