Джон Форбс Нэш — ученым был.
Он с головою не совсем дружил,
Но математике всю жизнь отдал
И Нобелевским лауреатом стал.
Он часто в ступор попадал,
И там сидел без дел,
Но вот однажды, когда он прозрел,
Закон у него в голове созрел:
«Лишь то в веках будет стоять,
Что разрушителям не выгодно ломать».
На первый взгляд
Параноидной шизофрении результат.
Но если вдуматься, то в этом есть
Глубокий смысл, что не даёт просесть
Идеям, что способны мир менять,
И тем, кто их готов на деле воплощать.
Ведь если выгода диктует ход,
То даже самый крепкий бастион падёт.
Но если нет причин для разрушенья,
Тогда и нет для мира потрясенья.
Так Нэш, сквозь призму своего ума,
Увидел суть, сокрытую от большинства.
И пусть его диагноз нам знаком,
Прозренье Джона стало маяком:
Чтобы договор о чём-то заключить,
Стороны должны сделать так,
Чтобы им самим было не выгодно
Нарушать подписанный контракт.
Пусть будет выгода слабее,
Чем штраф, что ждёт у рубежа.
Пусть станет мысль о срыве договора злее,
Чем сталь холодного меча.
Когда урон от вероломства
Превысит пользу от него,
Тогда родится постоянство
Устойчивое, равновесное звено.
Но мы, о будущем мечтая,
И в суть закона Нэша не вникая,
Договора лишь заключаем для того,
Чтоб их потом и нарушать — таков удел всего.
В природе социума, в нашей сути,
Заложено стремление к хаосу и смуте.
Как будто древний зов, что не унять,
Толкает нас всё ранее сооружённое ломать.
Мы строим мост, чтоб тут же его сжечь,
И в каждом слове — будущая речь
О том, как рухнет то, что возвели,
Как в прах развеем то, что берегли.
В круговороте замыслов и их крушений,
В плену своих же вечных заблуждений,
Мы ищем компромиссы для себя,
Забыв о равновесии божественного Бытия.
Быть может, хаос — лишь преддверие причала,
Где зарождается то равновесное начало.
А смута — лишь ступень, где мы растем,
И мир устойчивый из не устойчивого создаем. |
