Система пахнет хлоркой и парашей,
Подъём-отбой, на вышке часовой.
Зато она большая радость наша,
Хоть ног своих не чует под собой.
Система знает толк в адренохроме,
Она продляет жизнь свою и срам.
История творится в каждом доме,
Где хлеб замешан с кровью пополам.
Система не бессмертна, но всеядна,
Ей не страшны потопы и мороз.
В ней бытность тех тяжка и непроглядна,
Кто не вошёл со властью в симбиоз.
Приверженность идее – суть системы,
Здесь выше Бога ставят смрадный труп,
Что служит наподобие тотема,
А каждый нищий - лох и жизнелюб. |
