Я прошел тогда по самым заснеженным дебрям.
Меж заводов, где курили сигары гиганты.
И увидел, как белого дня посреди прямо
Потолок небес окрасился дымкой медно-закатной.
И нельзя было слов подобрать; разве что "диффузией"
Обозвать столь неестественное изменение.
Но мне некогда; и, разрубив неразборчивый мыслей узел,
Я к тебе отправился, не теряя напрасно времени.
Мир какой-то рассыпчатый, рыхлый, мерзкий на вид.
Люди злые, все с мордами недовольными по автобусам.
Но, знаешь, родная, я хочу все больше и больше тебя любить,
Потому что, кажется, мне доспехи ржавые в пору стали.
И дороги жгут мне стянул ногу рваную.
И летели галки над дымящими трубами заводскими.
И лежали кровно-заработанные на такси в кармане.
А я шел тогда в края, где ждала любимая.
Ты ждала. И небо нависло над крышами старой книгой.
Разрывались страницы ее от ветра и намокали в руках снегов.
Знаешь, Бог, видать, полистал ее и увидел
Нас вдвоем. И решил подарить любовь. |