На просторусский Пастернак непреводимый
Да Гангнус-Евтушенко, птиц отпетый,
Кур переделкинских певец неукротимый
Опять с утра перепевают Фета.
А Дина Рубина кричит им: «Гуси! Гуси!»
С двухпаспортною патриоткой Руссии
Напару с Новодворскою клекочут,
А во главе их Вознесенский-кочет.
Пшено просыпав спьяну на пороге
Великого Израиля с процентов,
Им вторит эхом Кремль Пятирогий,
Ночное пугало еврейских диссидентов.
Там Иванов с Петровым волочатся
С оврага с непременною березкой,
С железным соловьем – а кот Матроскин
Пророчит из пакета на засранцев.
А по ночам, когда кукуют фавны
Да нимфу Переделкино тягают,
На длинном «Мерседесе» православном
Монах-пустынник с Еврами катают.
_________________________________________
Русская поэзия
Альцгеймера задор предгробовой
Теперь сидит в поэзии славян:
Гандлевский, Айзенберг да Гандельсман,
Да Кушнер, да из Хайфы Грабовой……
Над Летой им хлопочется кукушкой
Пиит рассейской — наш Иосиф П у ш к и н д.
Уж Муза моя нищая устала
Рвать их в подтирки из московского журнала.
------------------
О БУДУЩЕМ
Дотоле будем мы, трезоры,
Тощать на цепочках иуд,
Пока вся нечисть и обжоры
В непостный Запад не сбегут.
Они в богатом Вавилоне
С клеймом антихриста во лбу
Под Третьей мировой войною
Живьем окажутся в гробу.
------------------
Вот популярные поэты
И ряд прозаиков гнилой,
Канув в ваганьковскую лету,
В ночь пред самою Святой
Вдруг златобуквенные плиты
Ап! поднатужившись, сдвигают.
Костями цавкают, зевают,
И сетуют: « Мы не у дел!
Не в ресторане ЦДЛ!»
Толпой, некормленые славой,
Ордой вонючей и костлявой
В литературные журналы
Вновь мемуары волокут.
А там знакомец их редактор,
Литературный узурпатор,
Гребет их в ………… сортир
И размещает в «Новый мир».
И недобитое старье:
Орденоносцы-воронье,
И букериты-одесситы,
Червями смрадными кишася
С поэтами советской власти
Идут отметить в ресторан
Свой посткладбищенский роман.
И, говорят, там хор цыган
Поет «Одессу» им и « Маму».
Меж тем, облизываясь в даму,
Скелет прозаика украдкой
Все норовит уцапнуть цацкой
Зад толстомясой официантки.
---------------
Мы все учились, слава богу,
Чему-нибудь и как-нибудь,
Паша беспапную дорогу
В Олимп столичный торя путь.
Поскольку зевсовой октавой
Никто в Москве не овладел,
Там воют лирою корявой,
Что Пушкин с ужаса б вспотел.
---------------
Российской музы оккупанты
Как тараканья орда,
Обсев все теплые места,
Возносят бездарей в таланты
Им Букер дарят без труда.
Искусства сих еретиков,
Пронырных, наглых словно бесы
На радость божиих врагов
Заносят в святцы критикессы.
--------------------
Через сто лет останется ль от нас
Потомкам в откровенье и наказ
Сия громкоголосая фигня:
Газеты, мусор завтрашнего дня,
И тель-авиденье, сей рвотный унитаз,
Журналы ль моды, где, скосясь, скелеты
Концлагерьмисс нам демонстрируют туалеты.
Останется ль нам в мире лучшем том
Мейнстрима Букера гордыня и апломб,
Глухих рассказов прошлогодний гром
Иль детективов шрифт полуслепой?
Журналов зга – иль ясный голос твой?
Да диких мифов отзвуки в бетон,
Случайностей большой фотоальбом
Да ты, воскресший плотью Арион,
Да СD-диск в разводинах сарком,
Дыра земли, исполненная ржой,
Над тем, что прозывалося Москвой…
Да – этот стих и бледный, и чужой.
------------------------------
Россией брезгуя, в Европу
Нуворшей летит орда:
Приватизировать Голгофу,
Реструктурировать Христа.
----------------------------
НЕЗАЛЕЖНОЙ
С утра горилки тяпнув с салом,
Пока святой Владимир спит,
Бесштанный Киев православный
До папы римского спешит.
Там иезуит испанский старый
Ждет не дождется суток пять
Сосиской, пивом и тиарой
Хохляцкий чуб благословлять.
Вот нагрузившися скоромным,
Блестя пупастым животом,
Хохол с набитым сундуком
Летит в Париж как черт на месяц.
( А черт – еврей, поляк иль немец )
Вот залетев в родную хату
Через беленую трубу
Он по привычке русским матом
Кацапов кроет голытьбу.
И под гугуканье Одарки
Из Риму дарит ей подарки.
2009 год
---------------------
|
