Вот он — момент. Не взгляд. Пунктир.
Случайный луч, пронзивший швы бетона.
В окне напротив — не живой эфир,
А сгусток тьмы, где мечется икона
Какого-то чужого бытия.
Там женщина, склонившись над столом,
Не чашку моет — моет бытие
С остатками вчерашнего «уйдём».
И каждый круг губки по фарфору —
Не звук. Он — точка в пунктире том,
Где я уже слагаю канву спора
Её души с бездушием окна.
(Пауза. Город дышит как больной,
Вздымая рёбра крыш в туманной дрожи).
А на моём подоконнике — бой
Между аспирином и ложью,
Что всё ещё тепла. И я гляжу,
Как в аквариум, где чужой покой
Плывёт, не зная, что его службу
Уже несёт мой вымысел слепой.
Я обрекаю её на тоску,
На долгий вечер, на письмо, на слёзы.
Я дарю ей кота, болезнь, тоску,
Далёкий звонок, счёт за шторы…
И в этот миг — она глядит. Туда,
Где я стою, невидимый, как цифра
В чужом расчёте. Дважды в никогда
Наш взгляд сплетает эту мистификацию —
Два одиночества, что, как два корабля
В ночи, промчались, подняв семафоры
Немых вопросов. «Кто ты?» — «Ничего».
— «И я…» И вот уже окно — просто окно,
А не прорванная в вечность дыра.
И снова город. Снова свист шин.
И в двух домах — два одиночьих ужина.
Она доест свой хлеб. Я допью свой сплин.
И в ритме холодильника, что глух,
Мы будем жить, не зная, что на миг
Становились друг для друга и сюжетом,
И зрителем, и Богом, и уликой
В том деле, где забвенье — есть ответом.
Но в памяти моей (и, может, в её)
Останется не образ — отраженье
Окна в окне, где в сумраке аллея
Двух взглядов нарисовала… исчезновенье.
|