— Где пишутся стихи и проза?
— Не только там, где пахнут розы:
Благоухающие рифмы,
Порхают музы, словно нимфы.
Порой, полулежит… в коляске,
И пишет в ней поэт… все сказки.
И видит мир из окон только,
Не жалуясь на жизнь нисколько.
Или сидит себе под пальмой:
Развязный мачо, и брутально,
Стреляет в мир стихами рьяно,
В объятьях музы полупьяной.
Вот, всех на свете потерявший,
Кричит из жизни проигравшей…
Нельзя сравнить с тем, что под пальмой…
Тут мир истерзано реальный.
А здесь, девчонка… ночью плачет…
Подушка мокрая… Иначе,
Сойдет с ума от тяжкой муки —
В тисках удушливой разлуки.
Но вот солдат, пред смертным боем,
Терзает рифмы страшным воем,
Безграмотно, порой, коряво…
Критиковать… кто дал нам право?!
А эта… из себя мнит леди,
И тем смешит своих соседей,
С манерами базарной бабы,
Стихи клепает в стиле жабы.
Воображая себя леди,
И тем смешит своих соседей,
С манерами базарной бабы,
Иная, пишет в стиле жабы.
Но, и ее читают тоже,
Знать нравится иным, похоже…
Так не мешайте наслаждаться.
Ведь есть всегда, к чему придраться.
Но это качество не красит.
От злобы лютой лишь колбасит.
Любой пустяк, тех возмущает,
Кто в критиканстве увязает.
А ведь за каждой строчкой люди!
Неординарны… на батуте,
Прыжки коротеньких их жизней.
У всех иное закулисье.
Пусть каждый пишет, как он может.
Покой никак ваш не тревожит.
Когда с рассудком не в разлуке,
Мишень другую ищут руки.
Пародии есть, парафразы,
Но только не зверообразны,
А с дружеским чтобы посылом,
Вернув ЛИЦО из маски — рыла.
На личность не переходите.
Свою тогда вы сохраните.
Со всеми нами жизнь играет:
То ввысь несет, то вниз швыряет.
|
лагодарю!
ПОЭЗИЯ
Поэзия – словесность высшей пробы!
Поэзия – сознанья остриё!
Здесь ритм и слог, и мысли ход особый,
Аккордов восклицательных быльё!
Перетеканье смысла в радость звука,
Прозренья цвет в предчувствии мазка.
Ассоциаций чистая наука,
Где камертоном – первая строка.
Всё в ней, в поэзии сомнений,
И в лаконичном изложеньи чувств,
Стремленьем вечным к чистоте решений
Стоящей у истоков всех искусств!
Н.Ш-С
Поэзия, как дьявольский напиток,
И день и ночь лягает нас копытом!
Она, как необъезженный мустанг:
Под норовом её, идём ва-банк.
И обращает малое в великое,
И всё наоборот, не всхлипывая.
Ходить в ней может в безобразном красота,
В уродливый фасон, одета доброта.
Она не просто изрекает мысль,
Но с раной кровоточащей, и ввысь,
Уносит дух с непостижимой силой:
Несешься Серафимом шестикрылым!