Не думай, что молчание — родство.
Что в нём душа сольётся с мирозданьем.
Оно — стена. И в каждом «ничего»
Живёт не Бог — Его отсутствие. Дознанье
О том, что ты один. Не часть, а точка,
Бьющаяся о грани бытия,
Как дробный пульс в огромном полом ковчеге,
Плывущем в никуда. И сквозь меня,
Как сквозь стекло, проходит свет чужой,
Неосязаем, холоден и прост.
Я не в него. Я — рядом. Под стеклом.
Таков закон. И в этом — мой погост
И моя свобода. Быть щепой,
Захлёбывающейся в вечном океане,
Не став водой. Хранить свою стропть,
Свой горький солью переполненный стакан.
Не жди ответа. Безответность — форма
Того, Кто создал эту тишину.
Не разговор, а вечная пауза,
Где каждый сам и храм, и сирота,
И жертва, и жрец, и пустота
В чаше для даров. Любить Его — так помнить
О пропасти, что нам дана как дом.
И молиться — не словом, а поступью
В пустом коридоре к Нему — в ничто,
Которое страшней, чем любое «что-то».
И если кто и видел в этом слиянье,
То я — разрыв. Небытие как ширь.
Молчание — не молитва. Состоянье
Войны, где проиграть — и значит победить,
Оставшись собой. Разбитым сосудом,
В котором Бог — не влага, а вакуум.
Звенящий. Чистый. Личный. Нелюдимый.
Вот Он и я. Вот эти двое. Два.
И между ними — всё. И это — правда.
Сильнее, чем слияние. Суровей.
И вечней.
|
