Я обошёл земную твердь
И стёр подошву в жалкий пепел.
Узрев стотысячную смерть,
От страха голос захрипел.
Близ меня котёл кипел,
И в нём люди вопили от жара —
Такова всем здешним кара.
Я тащу за собой рваные крылья,
Крылья из костей и мяса.
В одно мгновенье слягу от бессилья,
И меня укроет рваная ряса.
Но вышним нужна яса:
Они потребуют нежную душу
И не поймут — перед собою лишь тушу.
А ведь я — бывший ангел:
Я бил всё зло, словно посуду,
Я подарил человеку надежды факел
И сеял мягкое счастье повсюду.
Я был благосклонен к яркому чуду,
Но они бросили меня в сердца ад,
Открыв все восемь исполинских врат.
Я был героем божественной комедии,
Но чудеса утонули, как камешки.
Ныне я играю в демонической интермедии,
И летят надо мной огненные пташки.
Звёзды связаны, словно веснушки,
Но это глазища её величества —
Богини адского княжества.
Я отнесён к тому же стаду людей,
Что ведут на убой, как скотину, —
В комнату убийц и жестоких судей.
Но нежданно я наткнулся на льдину
И, обернувшись, увидел снежную долину.
Посреди был трон из морозного камня,
А на нём — королева изо льда и пламня.
Она видела во мне потенциал,
Ну а я понимал, что выхода нет.
В руке её был костный фиал,
А близ неё стоял Бафомет,
Облачённый в горящий вельвет.
И она, подозвав меня к себе,
Сказала, что мы во льдах глубе.
Она пообещала мне помочь,
Если я стану адским псом:
Я должен украсть у человека ночь
И сжечь к чертям божий дом.
Но я не тот, кто сотворит содом,
Я сам же — бывший небожитель,
Но никак не злой уничтожитель.
Я отказал ей, дрожа от страха,
И попросил вернуть меня обратно.
Я вернулся на землю в теле феллаха.
Душе моей было жутко пусто и смутно.
Солнце уплыло за горизонт забвенно.
Я упал без сил под великим дубом,
А в голову вросли цветы, став моим великим гробом.
|
