Дыбится встревоженно планета!
Мыслимо ли! Так непримиримо
Скручивает в дырах трансцендентных
Здравым смыслом байки о незримых.
Выскреби в лакунах мирозданья
Грязным ногтем нитку для рубахи:
Спрячешь в ней и в гуще заклинаний
Небом в зубы втиснутые страхи.
Только вот обновочка прозрачна…
Вывернуты ногти наизнанку…
Благо, у незримых на раздаче –
Громкие разносчики приманок.
Грешника вспороли! и за кровью
Вырвались акулы и пираньи
Жрать и занебесных славословить
Звонкою отрыжкой покаянья.
К вящей славе облачных туземцев
Люди, вымерзнув в рутине мглистой,
С целью телом и душой согреться
Жгут в костре поэта-атеиста.
Встали на защиту всемогущих
Все! от крупной до последней дряни,
Чтобы впредь стихульками рифмуша
Вечных и бессмертных не тиранил.
Братья по перу достали бубны,
Сбросили ненужные приличья
И, до крови обгрызая губы,
Ищут в спешке по карманам спички.
Им же боги с музами когда-то
В души, в задницы, в блажные морды
Втиснули цветастые таланты,
Выбросив с Парнаса на свободу.
Те под бременем небесной лиры
Дань выплачивают небу в песнях,
Сцеживая туго, но настырно
Их в зловонный нужник мракобесья.
Он достоин смерти и проклятий!
Дар, богами поданный на блюде,
Взял, неблагодарный, и не глядя
Разумом безбожно испаскудил!
Матушка поэта у незримых,
Небо красными сверля глазами,
Шёпотом вымаливает милость,
Тем подбрасывая хворост в пламя.
Тучные в слюнявых бородёнках
Пьют с Мамоной и в хмельном канкане
Пляшут, пряча в траурных юбчонках
Похоть и хвостища обезьяньи.
Вот же стратегическая глупость!
Знайте! правда набирает силу
Там, где ей обламывают зубы,
Там, где так она невыносима.
Правда, тлея в мракобесной яме,
Слепит больно нынешних подонков,
Чтоб, в столетьях выгорев кострами,
Чистым светом озарять потомков.
Только ныне, клянча у небесных
Тёплые места в чертогах рая,
Люди, как и прежде, мракобесят,
Небо хмурится… костры пылают… |
