Пусть в море птичьей улетают стаей
Последние печальные мотивы…
А ты в звенящей юности не знаешь,
Как можно быть и грустным, и счастливым.
Смотри, поодаль… женщина с мужчиной,
Вдвоём как будто… на одном причале,
Но это – одиночки, что незримо
Опутаны совместною печалью.
У них не то чтоб вечные ненастья
Да от судьбы коварные сюрпризы…
Они давно не думают о счастье,
А то, что вышло… называют жизнью.
Они любили… звонко и безбожно!
Любили так, что в океан с обрыва!
Уже со временем забыв, что можно
Любить, как прежде… и всегда… красиво.
А жизнь – игра и ласок, и пощёчин…
Не знаешь что… и за какою дверью:
Кто сказку юности прочёл до точки,
Тот больше в сказки никогда не верил,
Другой же взял и оборвал на главном,
По-глупости, естественно, небрежно…
И веру в магию любви, как травму,
Понёс, глядя по сторонам с надеждой.
А годы нас переплавляют в тени,
Готовя нам безрадостную участь:
Итоги неосознанных решений
Повесить с грустью на судьбу и случай.
Но мне до лампочки чужое горе!
Я больше тратиться на грусть не в силах…
Пусть лучше волны забирают в море
Чужие «не срослось» и «так сложилось».
Я сел играть, как все, без тренировок,
Поставив жизнь на узкую дорогу:
В погоне за фантомами былого
Я мог бы стать навеки одиноким.
Ведь я ту сказку не довёл до точки,
И жил вслепую, веря и не веря...
И понял после тысячи пощёчин,
Что в том... далёком... не ошибся дверью. |
