Однажды зимней ночью, метель кружила снег,
В ужасной мешанине, шёл к людям человек.
Вдали огни мерцали, а ветер всё крепчал,
То в грудь толкал, то в спину, то по ногам стегал.
Старался во всю силу, бросал колючий снег,
Но шёл к огням заветным, упрямый человек.
Вот, наконец, у цели - спасительных дверей,
Замерзшими руками, он прикоснулся к ней.
Никто на стук не вышел, и двери не открыл.
Лишь только ветер злобно, то хохотал, то выл.
И человек напрасно, заглядывал в окно,
Где было так уютно и сытно, и тепло.
На улице пустынной, стучался в каждый дом...
Познал он равнодушье, глотая горький ком.
Голодный, одинокий, ненужный никому,
Присел он на минутку, у дома на углу.
Он так стремился к людям, мечтая о тепле,
И оставляли слёзы, узоры на щеке.
Вдруг ветру стало жалко, что в миг пропало зло.
И одеялом снежным, укутал он его.
Потом собой довольный, качался на ветвях,
Спал человек спокойно, с улыбкой на губах.
А утром у сугроба судачил местный люд:
- Да мы бы бедолаге, могли бы дать приют...
Неумолимо время, свой ускоряло бег,
Всем людям улыбался, безвестный человек,
И на щеке холодной, сияла, как звезда,
Прощённая обида - замёрзшая слеза. |
Послесловие: Михаил Редекоп
Северный ветер толкается в спину,
Льдинками режет нарочно лицо.
С воем он кружит и снег, и мужчину,
Который с метелью взошел на крыльцо.
Хоть окна горят, но ему не откроют,
Ночь и зима его новый приют.
Где-то вдали волки снова завоют,
А окна горят сея свет и уют.
Ночь и метель с одинокой фигурой,
От дома до дома чертит свой путь,
И чтоб не окончился грустной гравюрой,
Не бойся в ночи дверь свою распахнуть.
Но это слова, жизнь диктует другое
И ночь сеет страх в той картине лихой
За собственный дом и добро нажитое
И очень боимся за свой мы покой.
Вячеслав Восар
Тихо, тихо - уснул человек,
Утро завтра его не разбудит,
Он уснул улыбаясь, навек,
Бог за это его не осудит...
Орангутан
И вспомнилось детство –
с водою купель…
Избитое средство –
искать к людям дверь!
Ведь там равнодушно
глядят в пустоту.
Не встретят радушно…
Дверь ищешь не ту!
Осталось беззвучно
сдержать свою прыть,
понуро и скучно
упасть и – застыть!
Ракурсы души
И на щеке холодной, сияла, как звезда,
Прощённая обида - замерзшая слеза.
В ней мудрость проживала, что зрела долго так,
На стыке всех сомнений, сквозь непроглядный мрак.
Она не жжёт не ранит, а холодит слегка,
Печалью о прошедшем, но шепчет: "Жизнь – река".
Пусть горьковатый привкус останется внутри,
Но путь к свободе найден, ты только посмотри.
И тишина наступит, забрав всю боль потерь,
Открыв собою к свету спасительную дверь.
|
Спасибо, Пётр!
Спасибо за стих Нурия! прочёл с душевным волнением.