Когда за день утомила роль не своя,
и тошно меж своих, чужих и прочих,
когда взгляды их вроде сверла,
дырявят душу просто и точно,
когда глаза и руки вроде переходняка,
а сердце - умаявшийся разнорабочий,
когда мозг устал быть за проводника,
и нервы смотаны в тугой клубочек,
когда для многих навроде гонца,
и слышать надоело это гнилое - "дружочек",
когда от фальшивых улыбок болят мышцы лица,
и надоело читать между строчек,
когда душу выпили до дна,
и места не осталось даже для точки,
когда видишь как жизнь вредна,
течёт мимо её ручеёчек,
когда понимаешь, что похож на дурака,
тогда завершается ещё один денёчек,
и солнце скрывается и хочется, чтоб навсегда,
когда кажется, что нет больше мОчи,
и снимаешь себя с дневного крюка,
и вечер прохладной примочкой,
горячего нежно касается лба,
приговора даёт он отсрочку,
приговора завтрашнего дня,
и гулять выходишь пешочком,
когда догорел день дотла,
гулять конечно лучше ночью,
когда поглотила всё чёрная красота,
когда никто голову не морочит,
когда ночь призывает меня,
и на дорожку, я крепкий пью кофеёчек,
как ночные чёрен он небеса,
ночь в чашечки поместилась кружочек,
жидкую ночь я вливаю в себя,
всегда в ночи найдётся мне уголочек,
когда день спустил меня с поводка,
и рожи я больше не корчу,
и где-то вдали звук паровозного гудка,
нет на свете звука ёмче,
как-будто другие зовут города,
и вдруг из-под ног уходит почва,
кто-то звуком этим прощается навсегда,
когда внутри всё мёртво,
уезжая отсюда неизвестно куда,
на неустройство меняя расстройство,
хорошо лишь там где не бывать никогда,
где тоску не выпускают на производствах,
но не ходят туда поезда,
и нигде у страны той нету посольства.
Ночь - дверной проём без стен,
потолок высокий чёрный,
дневных она не допускает схем,
свежо здесь и простороно,
войти сюда можно не всем,
спрячет она укромно,
и можно с дневных подняться колен,
в ночи не бывает виновных,
и притворяться здесь незачем,
дневного лицемерия сбросив оковы,
остаться здесь хочется насовсем,
и не быть лошадью загнанной, дневною.
Ночь - время падшего ангела,
что светом фонарей падает вниз,
за ним Луна приглядывает,
из-за облаков она смотрит кулис,
чёрная ночь белый день уравнивает,
между жизнью и смертью ставя дефис,
и становится она света наставником,
ему объясняя, зачем падать вниз.
Ночью в одной тьме другая тьма,
а в руке укрощённый, карманный огонёчек,
его другая защищает рука,
авторитет огня не бывает подмочен,
огонь смотреть любит в глаза,
и на сетчатке оставаясь прочно,
глубоко заглядывает он внутрь тебя,
будто в скважину замочную,
и сигарету с одного согревая конца,
её превращает в дым, смешивая с ночью.
Ночь - дверной проём без стен,
начало и конец, альфа и омега,
ночь - ожидание перемен,
время для разбега,
ночь делает души рентген,
и чувства конструктором становятся Лего,
ночь - добровольный сладостный плен,
она стала моим оберегом.
Пунктуальна ночь и весьма коротка,
а бег времени так срочен,
но никогда не глядит ночь свысока,
всегда всё делая проще,
когда сигаретами время меряешь до утра,
и любовь как выключатель не ищешь наощупь,
когда ни пряников, ни кнута,
когда бархатная чёрная толща,
растворяет в себе без следа,
ночью сердце колотится громче,
когда истошно кричат поезда,
ночь - время странных одиночек,
когда не мелят дневные жернова,
и искать не нужно тенёчек,
когда исчезла небес синева,
и мысли собирать удобно, что в клочья,
хоть и говорят, что вечер глупее утра,
нет, мне больше открывается ночью,
когда на кителе неба, медалью Луна,
и новые смыслы у звёзд многоточий,
когда день новый порождает тьма,
новый день всегда приходит ночью,
и в ночь он уходит всегда,
и в календаре есть у него номерочек,
ночь не имела номеров никогда,
листок календаря о прожитом дне квиточек,
ночь без квитанций обходилась всегда,
ночь - космоса кусочек,
кому-то прекрасна, кому-то жутка,
ночью спать не каждый хочет,
у одних бессонница, у других дела,
у третьих мысли клокочат,
наблюдает за неспящими Луна,
взгляд её сосредоточен,
вот она, а вот он я,
жизнь читаю между строчек,
темноте себя даря,
люблю гулять я тёмной ночью,
когда в чёрной высоте Луна,
и другую пару ищут очи,
и в чёрной широте лишь тишина,
и сердце, сердце кровоточит,
и другая одинокая душа,
ждёт и найти себя просит,
она расправила бы свои крыла,
но их жизнь сломала на допросе,
душа бредёт ночью, не зная куда,
и другую пару ищут очи,
она по каплям крови идёт назад,
что Луну отражают ночью,
душе той не страшен ад,
страшно когда любовью голову морочат,
в кровь на себя любуется Луна,
гулять конечно лучше ночью... |
