Из глубинного забытья, из постыдного окаянства
Нам не выбраться через кровь и обыденность катастроф…
Мы не ведаем, что творим, сатанея в грехах и пьянстве,
Мы — продажное племя псов, разорившее отчий кров.
Там, в семнадцатом, вой волков слился с нашим утробным криком:
«Бей, руби, разделяй и грабь, жри и властвуй, ломай, круши!»
Этих барынек и попов в чёрной ненависти великой
Мы насиловали и жгли на потребу своей души.
Мы — эгрегор вселенской тьмы, мы — чума, мы — проклятье века,
Мы — мутанты, исчадье дней, истлевающих в прорве лет.
Предводители пуль и вшей, мы их целили в человека.
Вертухаи и стукачи, — свято верили в пистолет.
Мы плодили таких как мы. Мы оставили им наследство
В генетическом коде зла, исхитрясь и подсуетясь.
Это самое, что ни есть, на планете простое средство
Разум вытравить, совесть сдать и страну запрокинуть в грязь.
Да, плебеи мы и рвачи, мы гордимся своею кастой.
Ты, потомок, смотри, не дрейфь, продолжай наш нелёгкий труд!
Мы скопили тебе добра, обещая баранам счастья,
И они по привычке все в это счастье доселе прут.
Серп и молот у них в чести, величальную песню трупу
Тарабарят из уст в уста, да тоскуют по лагерям.
Ты, потомок, смотри, не спи, не просри наше дело сглупу,
А не то попадёшь в барак и под шконку в бараке — сам.
Нам списала грехи война, мы смешались с её уродством,
Даже если не на фронтах мы коптили свои деньки.
И не слушай ты никого, в кровопийстве не много скотства,
В лихоимстве не много зла, мы не баре, мы — мужики.
Сб. "Простые числа времён" |
мужику фору дать смогла,
да и барин иной был прост
в битии бедняков села,
и не ангелом поп Гапон
мужиков брал на голый понт,
как и барин иной царя
рад предать был, деньгой соря,
и война - никакой не Бог
для любых захребетных блох...