В каменном городе окна закрыты,
Мёртвые улицы, люди без лиц…
Бронзовый голубь, дождями омытый,
Молча сидит у закрытых границ.
Длинный забор прорастает до неба,
Голубь не в силах поверх пролететь…
Милостью Божьей водички и хлеба
Сжалились, птице насыпали в клеть.
Вяло клевал подаяния голубь,
Сердце его ослабело совсем.
Словно опущенный в стылую прорубь
Рыбой немой, не общался ни с кем.
В каменных душах безликих страдальцев
Звуки в безмолвие тихо вросли.
Даже фигуры из сложенных пальцев
Молча для всех превращались в нули.
Город недвижный построился наспех -
С нормами строгими вычурных форм …
Были ворота то настежь, то на смех -
Толпы бежали от разных реформ.
Сам высекал из гранита и бронзы
Острым зубилом себя на века.
Каменным людям излишни угрозы –
Им до рожденья намяло бока.
Серые ставни, закрытые окна,
Стены корявые, дверь на замке.
Голубь дождался, и в изгородь стёкла
Вставили - виден простор вдалеке…
|
Послесловие:
Дмитрий Свияжский
В неволе душ и каменных оков
Мы ждём тепла из вечности веков.
Пусть город спит, застыв в своей броне,
Но луч зари играет на стене.
Стекло разрушит старую тюрьму,
Рассеяв светом тягостную тьму,
И голубь вновь доверится ему.
В неволе душ и каменных оков
Мы ждём тепла из вечности веков.
Пусть город спит, застыв в своей броне,
Но луч зари играет на стене.
Стекло разрушит старую тюрьму,
Рассеяв светом тягостную тьму,
И голубь вновь доверится ему.