Листает школьник выцветший букварь,
Где каждый подвиг вписан в календарь.
Герои смотрят строго со страниц,
Безгрешные, без страха и границ.
Бумага пахнет клеем, пылью, мелом...
История, что кажется вся белой.
Но если присмотреться, видно швы —
Потёртости на месте головы.
Учебники истории — пишутся не зря,
А на потребу дня, как свет для алтаря.
Чтоб осветить лишь то, что нужно видеть нам,
И бросить тень на неугодный старый хлам.
Вчерашний стыд — сегодня повод для венца,
И нет у этой повести конца.
Вот царь-реформатор, вот тиран, вот враг,
Вчерашний идол низвергается во мрак.
Меняется правитель, век, эпоха, власть —
И вот уже былая правда впала в грязь.
На место мудреца вписали дурака,
И тянется за ним послушная рука,
Что вычеркнет, подправит, впишет новый сказ
Под блеск и нужды чьих-то всемогущих глаз.
Учебники истории — пишутся не зря,
А на потребу дня, как свет для алтаря.
Чтоб осветить лишь то, что нужно видеть нам,
И бросить тень на неугодный старый хлам.
Вчерашний стыд — сегодня повод для венца,
И нет у этой повести конца.
Подправят даты, сгладят острые углы,
Чтоб строки нужным курсом за собой вели.
И юный ум, глотая пыль сухих страниц,
Не видит в прошлом сонмы искажённых лиц.
Он верит в то, что высекли в гранит,
В священный миф, что память так хранит...
Учебники истории — пишутся не зря!
Под звон монет и скрип казённого пера!
Герой вчерашний — нынче враг, тиран, злодей,
А бывший деспот — гений и отец идей...
Мы верим в то, что высекли в гранит...
А правда где-то в старых хрониках молчит.
И прав Пророк, когда изрёк:
«История не повторяется —
Она по ходу переобувается».
|
