1
…Всё внезапно, перемен не предсказать заранее —
То сырая оттепель нагрянет, то мороз.
И привычное колеблется на хрупкой грани,
Словно с места сорвалась земная ось.
Хотя внешне ничего не изменилось вроде,
Странно протекает эта тёплая зима;
Сердце и ликует, и грустит, под стать погоде,
Неподвластное холодным доводам ума.
То сжимаясь, то телесной оболочки шире,
Ранее незыблемое рушится во мне.
Разом, я снаружи и внутри того, что в мире,
И ничто не связано ни с чем, будто во сне.
Кажется, что скоро разлетится всё со звоном —
Есть предвестие чего-то в воздухе самом:
Отзывается душа тревожным камертоном —
Скрип качелей в унисон — во мне и за окном…
2
Разве кто хотел бессонниц? Просто так случилось,
Как стихи случаются иль ливень проливной.
Понимай как хочешь — наказанье или милость,
В многотонной темноте довлеет над тобой.
Что ж теперь досужих опасаться кривотолков,
Уплотняя мрак и без того ненастных дней?
А привычное мерцает в глубине осколков:
«Отраженья собери и воедино склей!..»
Ни сомнительных речей меж нами, ни намёков —
За столом соседство, несколько учтивых фраз,
Но весь вечер мне казалось: свет звезды далёкой
Затаился, до поры, на дне прекрасных глаз.
Что бессонница? — И жизнь почти что на исходе.
Как легко любить и ненавидеть молодым —
И как сложно чувство в зрелые даётся годы;
Разгорится ли костёр, глаза ли выест дым?..
3
Все мои привычки, все привязанности стонут:
«Обожжётся сердце, с запредельным не играй».
Но откуда знать, что полон жаром тёмный омут,
Что сожжёт навеки, перелившись через край.
Встрепенулось сердце, изначально понимая
И случайность встреч, и неминуемость разлук, —
Только вскрикнула мгновений перелётных стая,
Грусть безжизненного неба обнажая вдруг.
Неужели всё вместилось в этот миг единый —
И зигзаги молний, и горящей плоти смог,
Чтобы чёрной сажей въестся в горькие морщины,
Как в живую карту нами пройденных дорог?
Грёзами наполненных бессонниц воздух жарок,
И в разладе с сердцем сиротливо жмётся мысль
Приземлённая, чтоб враз постичь судьбы подарок,
Неподъёмную его огромность, его смысл.
4
Я не знал доселе, что способен к безрассудству,
Что по терниям готов пройти на склоне лет,
Когда, разум затмевая, полыхает чувство
И душа, обугливаясь, вся уходит в свет.
Сердце пылкое всему находит оправданье
В непрестанном разговоре с совестью самой.
Но, скорей, не по годам горячее дыханье —
Это лишь стремленье сладить с неизбежной тьмой.
Нелегко даётся истина душе ранимой —
Разрушает жизнь ущербную мечту ночей.
Только греет, манит этот свет необъяснимый
Мягким золотом во мраке тающих свечей.
Поневоле и разлад, и оттепель приемлю,
Тайну имени храня, запретную губам.
Лишь мерцанью в глубине зрачков я молча внемлю,
Сладко уплывая вдаль по призрачным волнам…
|
