На могиле моей вы устроите скопище, игрище,
Истоптав в полусмерть белых лилий прощальный букет.
Гробовщик мыслью брызнет, достав из кармана-хранилища
Своего пиджака портсигар и попросит монет.
А потом в писанину газетную взглядом погрузится
И до слуха дойдёт, что читает Ахматовский стих.
Тишина криком «браво!», прорвавшись наружу, нарушится,
И глаза заслезятся у самых моих дорогих.
Чуть с задержкой, но самый любимый с букетом появится,
Белых роз, и проронит: «Прости, мам, но раньше не смог…»
Лбом уткнётся в портрет, на котором с улыбкой красавица
Смотрит с фото… от этого к горлу подкатит комок.
Ну, а после прольётся слеза, пусть скупая, не модная.
У креста каблуками сапог утрамбуют песок.
Друг проронит: «На небо ушла ты, моя путеводная…»
С чёрной траурной лентой поправив упавший венок.
Упокойный обряд завершит, отпоёт святой батюшка.
Кто-то свечку зажжёт, ну а кто-то, стрельнув сигарет,
Задымит в стороне, а под мышкой с обложки издательской
Сквозь клубящийся дым буду я на всё действо смотреть.
|
