Сказали мне, маститому поэту,
мол, ты, поэт, от женщины умрёшь,
и усмехнулись мстительно при этом,
мол, для тебя уж приготовлен нож.
Не дрогнет он в порыве ненавистном,
когда возмездия настанет час.
Пусть ветер голосит в припадке истом,
но около тебя не будет нас,
читателей пытливых и прилежных.
Ты будешь с женщиной наедине.
И всадит нож она в тебя небрежно
в дремотно-сонной мёртвой тишине…
Вот так меня читатели пугали
и предостерегали от беды.
К ответным мерам, может, подстрекали,
а может, развлекались от балды?
А я без них знал, от кого умру я.
От женщины, но только без ножа.
Дочь Евы токмо гибель мне дарует,
владычица моя и госпожа,
единственная в мире королева…
...Эх, сколько было этих королев,
что поприща не дали мне для гнева –
великодушных благородных дев…
На них любовь осела лунной пылью –
любовь святая светлая моя...
О женщинах всю жизнь свою бобылью,
сродни что смерти, помнить буду я…
|
