Опять пришла поэтоблажесть,
На ветер тратовость чернил,
Над сентябрем стихокуражесть
И воспеванье красосил.
Ах, эта кистовость рябины,
Почти как лампа Ильича,
Горит сияньем кумачины,
Пугая сонного грача.
И листопадость-шорохденство
Ложится с пафосом к ногам,
Включая самовосхищенство,
По всем лирическим статьям.
С утра дождит каплепроворность,
Стучит по крыше косохлёст,
И в сердце зреет стихотворность,
Как клумбозудочный нарост.
Поэт под листоупаданьем
Стоит, задумчив и велик!..
Но вдруг шедевронаписанье
Сметает дворницкий мужик. |
решил он ветер обогнать
по изложению сюжетов
и всё вокруг стал воспевать.
Акынов русские не знали,
а тут, с талантом на алтын,
на назревающей печали
возник негаданно акын.
Первопрекрасность раннесвета
узрел он, очи протерев,
и неустанно пел про это,
словами чащу подперев.
Он много дивных кружезвучий
на птичью волю выпускал,
но из людей никто дремучий
тех откровений не искал.