Дурак рвёт сердце, жилы вынимая,
Своим дыханьем Антарктиду согревая.
Но льды холодны, в них нет души,
Сковали дьявольски — в тисках тиши.
И суки телевизор захватили,
Подонки думают за нас, решили!
Рекламой тянутся к нашим деньгам,
Пошлятина нынче — главный храм!
Отца я помню, он живой...
Совсем иной...
Через дни и годы, сквозь туман,
И вечной жизни караван,
Отец летает надо мной,
И шепчет: «Ты будь собою, дорогой!».
«Я буду, папа, я буду жить,
Кино снимать, писать, творить,
Мечту на сцене воплощу,
На ней же на века умру…»
|
