| Он, конечно, уродливый, но свой, до мозга костей, я называю его, друг- подушка, представляешь, голова маленькая, пугливая какая-то, уши-лопухи, тело тщедушное, вот только глаза, да, они, удивительные, как перламутровые пуговки, переливаются, плачут, сохнут по мне, как-то, в порыве чего-то увлекательного, я обняла его, прижала, он замер, дурашка, тихо попросил не делать так никогда впредь, потому что, он помолчал и продолжил, потому что, я очень люблю тебя, а ты меня нет, а я, представляешь, ничего не почувствовала, совсем, честно, пыталась найти трогательное, щемящее, чтобы как-то выразить, утешить друга, не нашла ничего, с другой стороны, сопереживать подушке как-то неумно, тебе так не кажется, нет, я знаю, ты другая, ты любишь Циолковского и Бальмонта, что, познакомить тебя с ним, поделиться, вдруг у нас что-то получится ты говоришь, никогда, запомни, никогда ты не получишь то, что принадлежит только мне, я жестокая, я знаю, потому что поклонница Фридриха Ницше и Шарля Бодлера, да, цветы зла во мне распускаются, и растут, как клыки вампиров одной романтической ночью, близ пруда с черепахой Тортиллой, забывшей про утерянный ключик, довольствуйся мной, дорогая, или кем-то ещё, кем я не являюсь, к примеру, собакой или котом, ты знаешь, сейчас в моду входят опоссумы, они, говорят, очень милы и всеядны, ты плачешь, унижена и оскорблена, понимаю тебя также, как Достоевский своих героев, не буду мешать, рыдай, стань вегетарианкой, говорят, это помогает в нелёгкой конкурентной борьбе с хищниками, да, позвони моей маме, она любит с тобой болтать ни о чём, часто спрашивает, почему я не ты, я не знаю, что ей ответить, вручаю "Записки у изголовья", Сей- Сенагон, она открывает и закрывает, бежит за веером, готовится к чайной церемонии, вообщем, успокаивается, ладно, давай, мне ещё к Сержу, любовнику, пока не доконала его "Виагра", надо успеть впихнуться в завещание, дождь полил, надо же, как из ведра, побегу по волнам, за мной ты не следуй, не сможешь... |
