Я строчу алфавит под нажимом,
Каждый день, и вот так круглый год,
То в меня добавляют чернила,
То в словесный берут оборот.
Начинаем поэму мы вместе,
Но потом вдруг чиркаем слова,
Мы внесём исправления в тексте,
А в поэме всё та же глава.
Я скольжу, как по льду по бумаге,
Я черкаю в поэме слова,
И в меня добавляют чернила,
Но не сдвинулась с места глава.
И однажды пришла к нему муза,
И вертел он её, как хотел,
Я лежу на столе беспокойно,
Не уже ли к стихам охладел?
Вот проходит какое-то время,
Его муза лежит на тахте,
Он берёт меня в свою руку,
И мы вновь приступаем к главе.
И пошло дальше всё, как по маслу,
Пишем мы главу за главой,
Видно муза пришла не напрасно,
Мы в поэзии вновь с головой... |
Не уже ли становится мой разум,
не высох ли от непотребных дел?
А может это проявленье сглаза?
К стишкам, вон, тоже вроде охладел.