Тише, тише…

Я говорил: «Смотри, как мир жесток!
Любовь — не рай, а площадь, где расстрел.
И каждый вздох — как в микрофон урок,
И каждый шепот — как набат, что спел».

Ты отвечала: «Милый, тише, тише…
Не надо кличей, лозунгов, знамён.
Любовь — не площадь. Это — крыша,
С которой виден только небосклон
В твоих зрачках. И больше никого.
Ни эпохи, ни толпы, ни трибун.
Мы — два стиха из свитка одного,
А не два лозунга в воротах дюн».

Я продолжал: «Но время давит, жжёт!
Как можно жить в скворечне, не летя?
Любовь без подвига — пустой расчёт.
Я не могу не крикнуть про "нельзя"».

Ты отвечала, пальцы прикусив:
«Геройство — в том, чтобы сберечь тишь.
Твой подвиг — быть усталым и счастливым,
Когда весь мир — сплошная боль и крыш.
Мы не спасаем мир. Мы — просто двое,
Застывших на ветру, как два крыла.
И в этой тишине, в этом покое —
Вся наша правда, а не купола».

Тогда я тихо: «Что же мне осталось?
Любить — так до конца. Кричать — так в полный рост.
А ты берёшь и гасишь мою ярость,
Как будто соль в кипящий слёзный тост».

«А ты попробуй не гасить, а слушать.
Не "я сказал", а "я в тебе затих".
Любовь — когда не надо душу рушить,
Чтоб доказать, что ты — не просто стих».

И замолчали. Город спал в тумане.
И не нужны ни лозунги, ни роль.
Любовь — когда в одном большом обмане
Мы выбрали единственную боль.

Твою.