Она была рядом даже когда не видел я
Ее, но мне казалось, что прав я, ведь
Я чувствовал, что к шее моей прикасались теплые крылья,
К тем местам, куда раньше ложилась тугая плеть.
Я всегда устремлял свои взоры и ноги в темень.
Чтобы страх побороть, чтоб никто не сказал мне: «трус».
Когда в детстве, чтоб сбылось, все цветочки сирени ели,
Я молил о Тебе, любимая, и зубами вонзался в куст.
Я ночами по свету рыскал, я искал Тебя на заре.
Я спускался в ущелья и залезал на высокие горы с
Верой в любовь; но однажды сломал хребет
И лежал в странной позе, похожий на уробороса.
И тогда Ты пришла ко мне, обняла и сказала: «Встань».
И Господь меня в такт Твоей фразе в спину тыкнул скипетром.
И я встал во весь рост, высоченный, как башенный кран,
Что из облачной шерсти носит простые кусачие свитеры.
Я смотрел на Тебя; и текла по щеке слеза.
(Ты кидала собаке ветку, чтобы та ее возвращала).
А слеза ли была это? Может, змей из глазницы сползал,
Что сидел в голове и своими кинжалами жалил?
Ты рассыпалась по поляне, босиком пройдя по росе моей радости.
А ничтожество - белый карлик - отражал Твою красоту
В себе. Ведь хватило у подлого наглости
Выдавать за своё Твои блеск, непорочность и чистоту.
Меня мучили температура, насморк и в горле боль.
И часы на руке расплавились, только как у Дали-ли?
Расстояние - это не километры по трассе и столбов частокол.
Рас-стояние - это когда нас рас-ставили, рас- садили.
Она плачет, уткнувшись в коленки мокрым лицом.
И я, как дурак - в сотый, в тысячный раз подряд,
Расскажу (куда же мне деться, в конце концов)
Ей про жирафа и озеро в джунглях - Чад.
|
