Волны печальные берег терзают,
скалы стоят, утомлённые мглой...
В старой лачуге рыбак умирает,
стоном вещает об этом прибой.
Старая память блуждает в каморке,
высохла рыба, отпали хвосты,
мышь догрызает последние корки,
сеть на столе, что успел доплести.
Пёс сердобольный в ногах замирает,
тычется носом, скулит от тоски,
на подоконнике чайка взирает
на полусгнившую тушку трески.
Черви покинули тюрьмы и склепы
и расползлись по углам, кто куда,
в миске железной еда так нелепа,
в кружке потёртой мутнеет вода.
Спи, мореход, твой Корабль на подходе,
Ветер свободный - его паруса,
он приплывёт за тобой на Восходе -
ты, закрывая, откроешь глаза...
|
Может, загнулись, с чего это у высохшей рыбы хвостам отпадать?
Да и в контексте смерти этот глагол уместней.