Очнулся внезапно, сильно замёрз,
Белым хитоном едва прикрыт торс.
При свете луны, согреюсь в пути,
Две тысячи лет сидел взаперти...
Лёд на ресницах и холод в груди,
Кто заточил - того нет на пути.
Темница во льдах: "привет Михаил",
Карающий меч я свой сохранил...
Растаяли льды темницы моей,
Иду снова в бой по воле своей.
Что же удержит от правды меня?
Сердце моё не соврало ни дня.
Вдали силуэт и тень на стене,
Странное чувство и дрожь по спине.
Снова преграда и окрики: "Стой!"
Я зубы оскалив, ринулся в бой.
Кровь пролилась, и затменье в глазах,
Странные тени в шикарных мехах,
Что-то бормочут и ищут во тьме
Ответы, что есть в четвёртом псалме.
Жаждой наживы ведомые вдаль,
Навряд ли разделят чью-то печаль.
Нет дела до вас, иная стезя,
Жизнь прожигают, друг друга грызя.
Я камень шершавый из мостовой
В руки беру и бросаю с тоской.
Точно попал, слышу сдавленный стон,
Кровищей забрызган белый хитон.
Злится толпа, огрызается вновь,
Сегодня прольётся грешная кровь.
Я в руку беру карающий меч,
Головы грешников валятся с плеч.
Кто за слова не привык отвечать,
Не сможет и белый свет увидать.
Чистой души не прервётся полёт,
Вряд ли случится, что сердце соврёт.
Крылья из тьмы, не из пуха и слов.
Если нет правды, то нет и голов.
Ничто на земле не держит меня,
Сердце моё не соврало ни дня.
|