Опустилась на Гарлем ночь. Но Гарлем не спит
сквозь выбитый зуб в подворотни а может СПИД...
В кварталах от секса от жести от шума где каждый наг,
танцует синкопу, смещая акцент на ровный шаг
А к полночи из окон валит кислотный бас.
Здесь каждый первый выжил, но к тридцати погас.
Он прячет в кулак свою мечту, как мелкий кэш,
Но если ты её отложишь — что завтра съешь?
Она засохнет, брат, как бургер на Гарлемском мосту,
Или сгниет, под стрейч на 5 авеню ?
Здесь копы власть и право, а в подворотнях гниль,
Твои надежды станут пылью а кадиллак в утиль.
Ржавье покроет коркой сталь как рыжий морс,
Но ты брат выжил не убыл к утру приполз.
Но коп мечту твою согнет под напряженье вен.
И больше нету, брат, на свете дохлых тем.
Но город не ждет, не плачет не верит в слезы
Врубай на полную гетто-бластер, выкручивай колеса.
Ты слышишь французский рэп? Давай, брат, не робей!
Мечта не гнется нигер. Она твой Джилиард и Бродвей
…Потому что изнанка любого из поп-городов
это смесь штукатурки и тупых углов,
авто-помойка с их вечным мазутным душком,
и глухих пустырей, где прохожий идет пешком,
сокращая дорогу к метро к мостовой на стыке плит,
где бетон перемешан с граффити, пространство зрит
свою истинную нищету. Запах дешевой еды
где чернокожий чернокожему -заметает следы.
Черной музыки, джаза, сменившего старый блюз,
Выползает из окон наружу, ломая рэпа шлюз,
и подростки , зажав в бумбокс в горсти,
заставляет тебя хромировано расти.
Вместе с этим битом, здесь, в общем, любой тупик
Обладает величьем руин, если ты конечно привык
Видеть время в царапинах стен. От черноты рябит
—тоже способ дышать там, где воздух насквозь гвоздём забит.
|
