Тысяча семьсот восемьдесят первый.
Поле боя. Пурпур на снегу.
Ге́ссенский всадник пал — но не ушёл во тьму.
Он вернётся… он веет… тенью у порога,
Воздух густеет… в нём — тревога.
[Куплет 1]
Полосы от копыт на его могиле,
Конь ржёт, холм вздрагивает в пыли.
Ветер несёт запах пороха и тлена,
Всадник без головы — вернулся к делу.
[Припев 1]
Сонную лощину он окутал взором,
Топор вскинул над плечом сурово.
Сонная лощина, проснись и беги —
Он идёт по следам, он знает пути!
[Куплет 2]
Кресты на холме — там спят солдаты,
Но один не спит: он идёт за платой.
Дым над деревней, кресты да кресты,
В церквях молчат колокола пустоты.
[Припев 2]
Ге́ссенский всадник скачет во тьме,
Топор возносит — дрожит земля.
Шёпот листьев: «Он уже близко»,
Сонная лощина, беги — живо!»
Куплет 3]
Гроб в я́ме — крышка сорвана,
Лопата в грязи — печать нарушена.
Икабод знает: он голову ищет, чтоб знак подать,
Когда найдёт — соберутся четверо опять.
Эбби стреляет — пули летят,
Но он шагает, слышен скрип сапог.
Рассветный час обрёл свой вес,
Кровавый след по росе тянется в лес.
[Финал / Аутро]
Холм дрожит — покой нарушен.
Рассвет пришёл — но ночь видна.
Сонная лощина, помни страх:
Он вернётся вновь — в тех же шагах. |
