Предисловие: ㅤ На написание побудила картина финского художника-символиста Хуго Симберга “Раненый ангел”, написанная в 1903 году. Захлебнув меня неразборчивым чувством, полотно сопроводило до некоторых событий, приведших в травмпункт через несколько дней.
ㅤВ поликлинике, пока я ожидал в коридоре врача для моего друга, ко мне подбежала испуганная девушка. Она искала некоего Серёжу, попавшего сюда ранее, и, подумавши, что я его друг, спросила, где он был в тот момент. Предположив, что мальчишка, которого около 15 минут назад увезли в операционную, и есть Серёжа, я посоветовал девушке обратиться к врачу, который сопровождал каталку. Надеюсь, сейчас с Сергеем всё хорошо. Желаю ему скорейшего выздоровления.
ㅤЧерез почти неделю я собрался с мыслями (такие места оставляют глубокий осадок в сердце и, скорее, не жалостью, а собственной неспособностью помочь) и сел написать этот текст. Перед написанием я, как обычно, пролистал сборник стихотворений Егора Летова (его творчество безумно вдохновляет) и встретил одно, которое окончательно сформировало во мне текст, что Вы в скором времени прочтёте. Но для начала хотелось бы привести это стихотворение здесь, в предисловии:
ㅤ ㅤ Ангел устал,
ㅤ ㅤ Он сидит на табуретке
ㅤ ㅤ Ест колбасу
ㅤ ㅤ И смотрит как медленно падает снег.
ㅤ ㅤ Ангел устал.
— Егор Летов, 26.12.1985 год.
В белом лесу Никто Никого Не нашёл — Егор Летов “Мимикрия”, 14.12.1984
Плевал в потолок засветлённого неба
Огромных карманных ночных городов,
Где ангела крылья любовью не сцепят,
Оставив в снегу мне следы пьяных сов.
В больнице, как призрак, сидел ощущеньем
Червя дождевого в асфальте дождя.
Четыре утра. Я здоров, но затменьем
Клокочет под грудью, нутро изведя.
Врач в чёрной одежде и шляпе, признавши
Страдания вы́стальной хваткой ума,
Ведёт за собою ношею ставшей
Пустые носилки. В окне лишь зима.
“Вы друг? Мой Серёжа... он где?” — “Вы ошиблись.
Но видел. Тот врач. На носилках. Туда”.
Пустые носилки? Глаза мои слиплись
И память ведёт в темноту — в никуда.
Хирург... А за ним смуглый грустный мальчишка.
Серёжа? В носилках всё та пустота.
Мне больно. Открылись глаза и одышка,
А внутренний голос — одна хрипота.
В бреду опьянения чувством утраты,
Нехватки и боли под третьим ребром
Побрел вслед за девушкой — ждёт у палаты.
В палате на стульчике ангел тайком.
Он есть колбасу и годит не Серёжу —
Носилки он ждёт, а в окне лишь зима.
Доев колбасу, натянул он галошу
На левую ногу — в окно сшёл с ума.
Пусть выбежал вслед, но побег очевиден —
Упал спиной в снег, в небе снова зима.
Не нас защищает наш ангел-хранитель,
А мы бережём его хрупкость крыла.
Плевал в потолок засветлённого неба
Огромных карманных ночных городов,
Где ангела крылья любовью не сцепят,
Оставив в снегу нам следы пьяных сов.
|
|
