Вьётся дымка над дубравой,
В заповедном уголке.
Ведьма густо сыплет травы,
Варит зелье в котелке.
А за древними лесами,
За текучею водой,
Странствует, ведомый снами,
Королевич молодой.
В низкой, скошенной избушке,
Отводящей людям взор,
Студит варево старушка,
Да читает наговор.
На привале бредит рыцарь
В полусне от духоты.
Снится рыцарю девица
Небывалой красоты.
Пьёт отвар заветный ведьмин
Бабка, полкотла за раз.
Кто там едет, кто там бредит?
Зрит змеиный, карий глаз.
Заплутав дремучим лесом,
Всадник, пьяною тропой,
В полутьме, ведомый бесом,
Вышел вдруг к избушке той.
Запах гнилости сочится
В мёртвом мареве лесном.
У избы стоит девица,
Напророченная сном.
Бровь черна, длинна косица,
Лик пленяет чистотой.
Как герою не влюбиться
В образ, созданный мечтой!
Сердце от любви ликует,
Не предчувствуя обман.
Девка рыцаря целует,
Льёт в его уста дурман.
Ну а дальше — как в тумане,
Будто кто успел заклясть:
Ночь в любовном урагане
Взвила рыцарскую страсть.
Утро сыростью, как плюхой,
Парню по челу даёт.
Смотрит — голая старуха
Щерит редкозубый рот.
Королевич, в чём и был там,
Опрометью — до дверей.
Конь прядал, да бил копытом,
В путь просился поскорей.
Нет девицы, света нету,
Только ветки в серебре.
Видит рыцарь: было лето,
А уж осень на дворе...
В ужасе от чертовщины
Дёрнул, чуть ли не в галоп.
В дебри канул, там и сгинул
Среди колдовских чащоб.
19.05.2026
|
