Предисловие: If cancelling of Culture are
Cancerous of Culture, seems
Tormentor is Torah mentor, and
Torah mentor, seems Tormentor...
(© Эдсгер Кнут)
Лукавой цифре Слово говорило:
есть то, что нереально подсчитать!
Не подсчитаешь ласковость прилива,
которым приобнимет землю-мать
волна прибрежная, играя галькой
или шурша береговым песком…
Не посчитать за пепельной вуалькой
осенний лес, когда бредёшь пешком
по щедро устланной листвой тропинке,
смущая сон полунагих дерев…
Не подсчитать звучание волынки
в весенних стихочтеньях нараспев;
неловкое соскальзыванье платьев
в сиянье разрумяненной луны
влюблённых пар — их жаркие объятья,
когда луне их прелести видны…
Не сосчитать число снежинок белых
что пухом обволакивают степь
и тают на губах любимых, спелых
морозными ночами… Коли слеп,
того земного чуда не увидишь, —
раз существо в полон взяла цифирь.
Её пеан на русском иль на идиш
не учит, как библейская псалтирь.
Ведь цифре наплевать — она лукава,
ей очень важно взять "на карандаш",
мормышкой ловли на крючке наплава,
любого, кто ей – цифре – подходящ.
Она для каждого назначит цену
и рыночную стоимость для чувств,
протиснув "амораль" на авансцену,
принудит ухнуть в сумерки безумств.
Ведь если всё – что в мире есть – конечно,
всё зачеркнёт её пенальный штрих.
Ну, было Слово... Сказанное — вечно,
но праведный в гонениях затих.
Зато подсчитан схрон боеприпасов, –
в действительности — пресловутый щит.
От западни лукавых цифр ламассу
месопотамский всех не защитит,
давно метафизичен казус белли,
что ж — обыватель взят на карандаш!
Грустят амуры —
смолкли их свирели...
теперь важнее по́лон ль патронташ.
Надрать бы зад ратующим за ТЯО,
хоть с лютостью просоленных плетей,
чтоб помолились, кровью истекая,
на свежие погосты для детей.
Теперь — своих!
Не чьей-то блажью "вражьих".
Отправить бы на схиму — в монастырь
тех, кто мухлюет цифрами и княжит.
Бездушна ты, лукавая цифирь!
Жизнь или смерть... так tertium non datur?
Для цифры всё что кроме — лабуда,
не стало слово лечащим субстратом,
"оцифровали" — слили в «никуда».
Коварной цифре Слово говорило:
«Есть то, что никогда не посчитать».
Преодолевших тягости горнила
не соблазнить несбыточным опять, –
им исцелять животворящим Словом.
Оно пребудет — верным из мерил,
звучавшее из Божьих уст, — им ловят
и поднимают мёртвых из могил.
|
Послесловие: Когда случилось петь Дездемоне, —
А жить так мало оставалось, —
(Не по любви, своей звезде, она —
По иве, иве разрыдалась…)
(Борис Пастернак. Уроки английского)
…как пепел.., как мало осталось,
до точки, до скомканных дней,
молчанья истошная немость
отныне начертана мне,
когда подступало молчание,
испариной слова казалось
на аверсе медном отчаянье,
…как пепел.., как мало осталось,
иная безвольная птица,
для бога звучит одного,
такая и в сердце стучится,
сверяя меня и его,
…как пепел.., как мало осталось
до вечности,
бездне молчания
поклонимся самую малость,
как высшему акту прощания…
(© Moon)
Сегодня 9-ый день поминовения Нины Литвиновой — 80-летней правозащитницы из Москвы. 12 мая она приняла добровольное решение уйти из жизни из-за милитаристской политики и ужесточившихся репрессий, из-за невозможности помочь и изменить отношение к политзаключенным в России, — это следует из её предсмертной записки, содержание которой ГосСМИ сознательно не оглашалось. Часть документа опубликовала в соцсетях журналистка Маша Слоним, двоюродная сестра Литвиновой:
«Я всех вас люблю и думаю о вас. Но я должна уйти, мне жить невыносимо…
…Женя Беркович, Светлана Петрийчук, Карина Цуркан и тысячи других за решеткой страдают и умирают. Я пыталась им помочь, но мои силы кончились, и я день и ночь мучаюсь от бессилия. Мне стыдно, но я сдалась. Пожалуйста, простите меня».
Нина Литвинова — внучка советского наркома иностранных дел СССР Максима Литвинова, сама никогда не стремилась к публичности и говорила, что известность фамилии скорее тяготила её. При этом семейный опыт, память о репрессиях и круг общения постепенно вовлекли её в пространство позднесоветского сопротивления. Она читала и распространяла самиздат, перепечатывала «Хронику текущих событий», ходила на суды, ездила навещать в ссылку брата и других диссидентов, возила письма, книги и передачи. С 1960-х годов и до конца жизни Нина Литвинова помогала политзаключенным, ездила в Петрозаводск на процессы историка Юрия Дмитриева, приходила на заседания по делам Александра Шестуна, Алексея Горинова, Олега Орлова, Григория Мельконьянца, Жени Беркович, помогала Ольге Бендас и множеству немедийных, никому неизвестных политзаключенных. В обычной гражданской жизни — исследовательница океанов, она посвятила служению справедливости всю свою жизнь.
…Светлая Память…
P.S. В день смерти правозащитницы обвинительное заключение было вручено 65-летней калининградской адвокатессе Марии Бонцлер, ей грозит наказание до 20 лет заключения за «госизмену», заключавшуюся не в том, что она передавала какие-то суперсекретные сведения «врагу», а в том лишь, что ввиду своей профессиональной деятельности «имела возможность» это делать!
Доколе же, Господи?! Доколе???
https://rutube.ru/video/5f0305d1520c94f0e998580628791770/
Essecer — ЧАСОВЩИК (Архитекторы пути — AIVideo)
Владимир Вайнштейн. Русская геометрия
В теоремах былых прощаний, в треугольниках бед и снов
есть гипотезы обещаний без фундаментов и основ.
Перекошенные от кренов, параллели сойдутся вдруг,
переменят структуру генов и замкнутся в порочный круг.
Варит Время хмельную брагу, смерть мешает ее клюкой,
и наградою за отвагу — слезы женщин за упокой.
Правда — в саже, а Ложь — в продаже, Крест у Веры сожра́ла тля,
Обвинили Надежду в краже, и на шее Любви — петля.
Но в порочных своих соитьях, взяв для храбрости по́ сто грамм,
все пытаемся позабыть их, как ненужный для жизни хлам.
В аксиомах больной фортуны перепутаны плач и клич.
Перерезаны нервы-струны.
Всё.
Агония.
Паралич.
Предсказание
"Свеча горела на столе,
Свеча горела..."
Б.Л. Пастернак
Мы не заметили когда,
какой морокой,
в страну вернулись холода
зимы жестокой.
Не гасит фары "воронок",
мотор не глушит,
Шум поняты́х и топот ног,
и давит уши.
В двери, последней из преград,
дрожит цепочка...
Так было много лет назад,
не бойся, дочка!
Еще не ми́нуло ста лет...
Неужто снова,
к виску приставят пистолет
37-го?
До скрипа накрахмален снег,
почти до хруста.
Ложится проститутка-век
в кровать Прокруста.
Непротокольный детский плач
гортань задушит...
И свечку на столе палач
плевком потушит.
(2003 год)
https://rutube.ru/video/64cfa17e24c87eb73c2d6f094560e62e/
Essecer — КУКЛОВОД (Архитекторы пути — AIVideo)
* пеан — в древней Греции — гимн в честь божества или по случаю войны (например, победы в сражении)
** ламассу — месопотамское божество-защитник; небесное существо с головой человека, символизирующей разум, телом быка, символизирующим силу, и крыльями орла, символизирующими свободу. Иногда он так и изображается: с рогами и ушами быка. |
