Рай над нею склонился — тихонько вдохнул,
Не росой — световой пеленой обернул.
Пульс тревогой разрезал молчание — и мать
Понимает: птенчика не унять, а принять.
Осторожно крылом обняла — чуть дыша,
Чтоб не сломать этот хрупкий небесный стебель.
Земля под ней мягко плыла, чуть дрожа,
Раздвигая ковыль, словно хмель, словно небыль.
Тихо клювиком — тык, тык — по родной спине,
Тихо перышком — шёпот по шёпоту, точно во сне.
Мать воркует: «Ты цветик в окне, лишь свети,
Тебе оберег — я по топоту, ты — расти».
Наклонились ветла над гнездом, как родня,
И крапива укрыла колючкой, во тьме сохраняя.
Отцвели облака серебром, в стороне —
Это небо тоскует по щебету в вышине .
Это райские слёзы тепла, что не скрыть:
Мать целует — и мак раскрывается, чтобы жить.
Вся округа от нежности замерла, лишь
Звёздная пыль, не спеша, приподнялась.
Лес затих. Даже волк тишине не рычит,
Только ворк, и трава на коленях — молчит.
Рай птенца от земли прямо к небу мчит.
И в пуховых крыльях он, лёгкий, парит.
|
Послесловие:
Спасибо редакторам, кто пишет примечания к оценкам,
так понятна несостоятелтность стиха, поэтому анализирую и исправляю.
