Предисловие: А вы думали, что возврат к истокам всегда добро? Вы ошиблись. И хорошо, что такое всё реже случается.
 Кровь и жизненная сила во злоС женой мы вечером родной бродили
Под светом белых и неярких фонарей,
В поцелуях страсть и пламя находили,
О, ночь, приди же к нам, приди скорей!
Идём, заслышав рык и вопли вдалеке,
Жена решила было обойти то стороной,
Но жадно я прислушался к насилия реке,
Отгородился «белый» мир, будто стеной.
Пошли легко на крики те и вопли с рыком,
Жена глазами засверкала дико, страстно,
Прошли квартал, нас оглушило криком,
И видим, раненый в крови орёт несчастно.
Спросив, в чём дело, заглянули ему в очи,
Там не было от человека вовсе ничего,
И забурлила кровь, да, мы туда заскочим,
Изведаем мы бешенства кровавого того!
Но раненый упал и больше не поднялся,
Узнать всё оставалось только нам самим,
Огонь и кровь, рассвет второй занялся,
А в нас проснулся лев, мы шли за ним.
Пришли на площадь, и там все всех били,
Фонтаны крови пили, мясо с воем рвали,
Кровь пили без пощады тех, кого убили,
Но мы смотрели, бойню эту не прервали!
Жена дрожала не от страха, предвкушения,
Я взял из руки трупа монтировку, всю в крови,
Меня уже тянуло на такие же свершенья,
И понял, будем их крушить в нашей любви!
И я взревел; «На бой идите, будем биться!».
И двое с палками с гвоздями обернулись,
Ревя медведем, жаждали в крови умыться,
Я бил и бил, домой они уж не вернулись.
И кровь их пил из перерубленных артерий,
Жену позвал скорее разделить застолье,
Она кричала: «Зверь ты из лагеря, не прерий!».
И начала читать молитвы, как на богомолье.
Я засмеялся, не заметив, что и смех, как рык,
Вдруг дело приняло легко ужасный оборот:
Набросились с боков втроём, её раздался крик,
Потешится в крови хотел безжалостный народ.
Я поспешил на помощь и разбил им морды,
Жена, как будто её подменили в этот миг,
Осанка изменилась, вид стал дикий, гордый,
Глаза темнее стали, она издала с воем рык!
Нутро горело, мы хотели этого, хотели оба,
На всех кидались, раны получали, наносили,
Как будто разорвалась в нас насилья бомба,
Позывы предков-каннибалов кроль просили.
Вот я убил кого-то, кровь и мозг ел жадно,
Из размозжённой головы я сделал жене чашу,
Шесть ран я получил, троих убил, и ладно,
Рассвет настал, и ярость словно гасла наша.
В недоумении смотрели люди друг на друга,
Обмана свет пришёл и сущность нашу скрыл.
Оставшиеся побратались, каждый друг-подруга,
По домам все мы пошли, но с нами дух тот был! |
|
И ищут оправданья люди.
Сказать же нужно прямо будет,
Что зверя нет страшней, чем человек.