Предисловие: В жизни главное —
посадить дерево, вырастить сына и построить дом.
(народная мудрость)
Прежде чем получить, надо отдать,
и прежде чем поселиться в доме, надо его построить.
(Антуан де Сент-Экзюпери)
Построить дом.
Добротный — с очагом.
Жену приве́сть,
родить с ней кроху-сына,
привычным занимаясь ремеслом,
довольствоваться ролью семьянина;
планировать ходить с ребёнком в лес,
учить его премудростям походным;
на пальцах объяснять, что значит «честь»,
каков секрет в достоинстве народном.
Поведать, как отважно бороздят
вселенские просторы звездолёты.
Купить мальчонке Kugoo-самокат,
зимой с ним рассекать на снегоходе…
И дерево конечно посадить,
когда пацан на белый свет родится.
Возликовать, хотя – не сибарит,
когда весной на нём чиви́кнет птица,
как знак того, что сын его храним
землёй родимой вкупе с небесами...
Простой сюжет! И он осуществим,
когда надёжно —
прочно под ногами.
* * *
Нет лучше человеческой судьбы,
когда детьми любим и почитаем.
Но «захотеть» —
не значит «быть», увы…
Сообщество циничных негодяев,
кроя́ рубеж под нужный им размер,
вмиг отлучат отцов от ручек детских.
Лишат их крова... И, погна́в за дверь,
масштабно, яро, без причин и следствий,
всех обрекают, по́ходя, на смерть.
Судьба их обнуляется в минуту!
Веками длится эта крутоверть,
и в пику теплоте, любви, уюту
мужчина отправляется туда,
откуда априори нет возврата,
и даже если выжил, отстрадал,
он остаётся бьющимся солдатом.
Кто по приказу убивал и жёг —
замрёт… и ощетинится душою,
при слове «жить» скопляется плевок,
обидный, злой,
за нижнею губою…
* * *
Сын вырос без него.
И от тоски,
что пропустил взросление с плёнок,
совет отпустит скупо, по-мужски,
когда случится первая влюблённость.
И женщина у тёмного окна,
с измученным от расставанья сердцем:
он вроде с ней, но будто бы – одна.
Всё силится в черты его всмотреться
и будто до конца не узнаёт…
Да он и сам себя узнать не может, –
упиться в стельку — лучший антидот
от тремора испуганных ладошек,
как будто между ними частокол,
чьи слеги вбиты в душу страстотерпца...
Ужель по доброй воле предпочёл
угасшую любовь, что горше перца?
Судьба — в трубу…
По чьей, скажи, вине?
За что расходным стал он матерьялом?!
Невмоготу с собой наедине! —
пить на могилах стало ритуалом…
* * *
Но, есть другой.
И он не строит дом.
Наёмный штат ему жилища строят.
Тревогу глу́шит премиум-вином
в компашке
приближённых фальшь-героев.
Ему — без пиетета и любви,
наследников рожают содержанки,
их речи ли́пче паточной халвы,
а телеса пикантней запеканки.
Его судьба — дебе́ла и кругла,
в трубу по габаритам не вмести́тся.
К величию вплотную подгребла
потрафить в плеоне́ксии амбиций.
И всё ж — ей позавидовать нельзя,
не нюхавшей амбре кровавой бойни,
ведь нотки смрада из неё сквозят
протухшей разлагающейся вонью.
Не просто обладать такой судьбой,
«такой презент» не каждому даётся
за навыки судить не головой,
а волей эксклюзивного юродства.
Грозит огнём словесная праща, –
есть циркуляр: оцифровать умишко!
Чтоб неустанно продолжал вещать
обрыднувший до колик болтунишка.
Он будет вечным.
Он бессмертья ждёт.
Неважно за чей счёт, какой ценою…
Судьба, как в ставке — не́чет или чёт.
Ему — ларец
с кощеевой иглою.
|
Послесловие: * плеонексия (от греч. pleon– "больше" и echein – "иметь") — крайняя степень алчности или эгоизма, которая выражается в стремлении получить больше того, что тебе положено, часто за счёт ущемления прав или интересов других людей; непреодолимая жажда наживы. В трудах Платона и Аристотеля этот термин описывает порок, при котором человек ставит личную выгоду превыше закона и морали.
Булат Окуджава
* * *
Строитель, возведи мне дом,
без шуток,
в самом деле,
чтобы леса росли на нём
и чтобы птицы пели.
Построй мне дом, меня любя,
построй, продумав тонко,
чтоб был похож он на себя
на самого,
и только.
Ты не по схемам строй его,
ты строй не по стандарту, —
по силе чувства своего,
по сердцу,
по азарту.
Ты строй его — как стих пиши,
как по холсту — рисуя.
По чертежам своей души,
от всей души,
рискуя.
Александр Кабанов
* * *
Был четверг от слова «четвертовать»:
а я спрятал шахматы под кровать —
всех своих четырёх коней,
получилось ещё больней.
Вот испили кони баюн-земли,
повалились в клетчатую траву,
только слуги царские их нашли,
и теперь — разорванный я живу.
Но, когда приходят погром-резня,
ты – сшиваешь, склеиваешь меня,
в страшной спешке, с жуткого бодуна,
впереди – народ, позади – страна.
Впереди народ — ядовитый злак,
у меня из горла торчит кулак,
я в подкову согнут, растянут в жгут,
ты смеёшься:
и наши враги бегут.
https://rutube.ru/video/18108a2f7be8d63fe5621145b7b5cb71/
Лолита (Милявская) — Раневская |
