Я помню дом у реки Миссисипи, Где кипарисы, как стражи, стоят. Где пальмы веером в воздухе знойном, Над садом тенистым свой строй держат в ряд.
Там магнолии в белом, пышны и горды, Роняют лепестки на газон золотой. А в зарослях жимолости, в сладкой прохладе, Колибри порхают, сверкая красой.
Наш дом - корабль в океане садов, Плывущий по морю из сочных плодов. Аромат апельсинов - сладких и спелых, Шёпот пальм, стрекотание цикад.
На мраморных плитах, у сонной воды, Где ивы распустили зелёные косы. Мы купались в прохладе, не зная беды, И слушали шёпот тростников далёких. На веранде резной, под веером пальм, Я сидела в шелках дорогих. И слушала, как в бескрайних полях, Африканские песни пели рабы.
Павлины бродили по лужайкам зелёным, Распушив хвосты, словно веер цветной. А ибисы белые, в небе огромном, Летели к болотам тропой неземной.
В оранжерее экзотики дивной собранье, Орхидеи, как бабочки, в пышной красе. Ананасы в кадках, плюмерии пламя, Всё процветало в той дивной стране.
Вечерами светлячки, как звёзды земные, Над прудом, где лилии спят в тишине. И далёкие крики совы, ночные, Напоминали о жизни в лесной стороне.
В тени галерей, где ленивый сквозняк, Колебал кисею на открытых окнах. Звучал клавесин, и мерцал полумрак, И тени скользили в нарядах старинных. В гостиной - фарфор, канделябры, портреты, Дух старого дуба, лаванды букет. И музыка, что звучала в бальном зале, Когда танцевал наш высший свет.
Помню бал: шуршание кринолинов, вальсы, Блеск свечей, улыбки, лёгкий смех. Веер мой дрожал в руке, чуть усталой, В танце с тем, кто был мне милее всех.
Мать учила: «Храни традиции, дочь, Наша земля - это бесценный клад. Пусть время идёт - будь стойкой, сильной, Как эти дубы, что веками стоят». Но перемены пронеслись над краем, Развеяли мечты, как пыль на ветру. Остались лишь руины, плющ одичалый, Да память, что болью живёт в груди.
Теперь там болота, туман да кувшинки, Крик пеликанов над гиблой водой. Старый дуб, свидетель былого величья, Шепчет листвой: «Не вернёшь, не вернёшь…»
Я храню в шкатулке цветок одинокий, Орхидеи той, что росла у крыльца. Веер из слоновой кости и павлиньих перьев, И фотографию родного лица.
Конфедерация, Юг мой милый, Ты снишься мне в снах, ты в душе навсегда. Ты вечно живой, а моя память, Хранит любовь к красоте неземной.
Когда - нибудь, может, в других мирах, Я вновь пройду по родным аллеям. Где магнолии цветут, как прежде, вдали, Где счастье было уютным и милым. | 
